Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хазаров переглядывается с Аром, тот кивает, подмигивает мне и идет навстречу приближающемуся Шишку!
А Шишок-то не один! У него там компания! Многочисленная! И Ар двигается им навстречу…
Еще через мгновение перед нами с диким визгом тормозит синяя низкая машина, Хазаров тут же запихивает меня на заднее сиденье, я падаю на колени на сиденье, не обращая внимания на задравшееся чуть ли не до подмышек платье, Хазаров прыгает следом, и машина рвет с места на такой скорости, что я падаю с сиденья на пол, места там нет, потому застреваю задницей вверх, нелепо дергаясь.
Естественно, в такой позе пропускаю все остальные события, только слышу визг шин, приглушенный мат Каза, звуки выстрелов… По нам стреляют? Да? А как же Ар? Он же там!
Когда удается, наконец, выбраться из-под сиденья, машина уже летит по плохо освещенной обводной. Я в панике смотрю в окна, не понимая, где мы едем, куда, в какую сторону.
Каз ведет машину, Хазаров сидит рядом и невозмутимо что-то печатает в телефоне.
Оба мужчины выглядят на редкость спокойными, словно мы только что не из-под пуль выбрались, а просто на загородной прогулке…
— Что это? — я понимаю, что вопросы сейчас не к месту, но притворяться больше бессловесной игрушкой не могу, — что?"
"— Неудачные переговоры, нянька, — скалится Каз, глядя в зеркало заднего вида.
— Мы куда? — все никак не могу замолчать я, поворачиваюсь к Хазарову, который вообще не реагируюет на мои слова и мое присутствие, продолжая набирать сообщения, опять смотрю на Каза, понимая, что от него добьюсь большего, чем от этой статуи бессловесной, — Каз, куда мы?
— Подальше отсюда, — смеется он, и я понимаю, что он совершенно сумасшедший! Надо же, как хорошо скрывал, прикидываясь просто смешливым дегенератом! Сейчас в его облике реально что-то сатанинское проглядывает, глаза эти черные, безумные, зубы белые, скалит их по-звериному, и фонит от него чем-то жутким, безбашенно-дурным!
Я пугаюсь его, еще больше пугаюсь молчаливого, каменного Хазарова, и думаю, что под сиденьем, в принципе, очень даже хорошо мне было.
— В нас стреляли, да? Да?
Никто не отвечает, и мне бы уже заткнуться, но не могу! Не могу!
— Ар? Что с Аром?
Молчание. Мертвое. Жесткое.
У меня волосы шевелятся от ужаса.
