Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А кто же я?
— Девушка еще, — и, пока я раздумываю, считать это за нахальство или за комплимент моему возрасту и внешности, наглый мальчишка продолжает, как ни в чем не бывало, — но вообще, правильно, что мужика не заводишь. Нафиг они не нужны, кровососы. Без них лучше.
— А не слишком ли ты мал, чтоб вообще о таком рассуждать? — теряюсь я окончательно, не понимая, как это разговор наш в такое русло забрел.
— Нет, — отрезает Ванька, а затем решительно топает в сторону кухни, — пойдем, ты жрать предлагала.
— Не жрать, а есть, — машинально поправляю я его, послушно идя следом и гадая, каким образом я вообще в такой ситуации оказалась.
Бывают же в жизни странности…
Глава 5
— Аня, к тебе там мальчик какой-то пришел, — зовет меня тетя Тома, санитарка.
Я отрываюсь от журнала, иду к выходу, в принципе, прекрасно зная, кого увижу.
И худая длинненькая фигурка на крыльце оправдывает ожидания.
— Ты чего тут забыл? — сурово говорю я вместо “здрасте”."
"Ванька весело щерится, показывая небольшую прореху между передними зубами, и смотрится это на редкость мило, озорно и забавно даже, так что я невольно перестаю хмурится и тяну губы в ответной улыбке.
— Да я просто в гости пошел к тебе, а потом вспомнил, что ты на работе… И решил забежать…
Он тараторит, улыбается, шмыгает носом. И прячет взгляд.
Я оглядываюсь на входную дверь, потом маню его зайти.
Сегодня у нас тут не особенно шумно, середина недели, и на смене Дима. Ругаться не будет, хотя и нельзя нам посторонних.
— Сядь, — киваю ему на лавку.
Ванька садится, смотрит на меня.
— Есть хочешь? — мне приходит в голову, что он голодный, наверно, после школы… Если домой не заходил. Или зашел и вышел.
— Немного… Ты не думай, у меня бабло есть…
— Не бабло, а деньги, — машинально поправляю я его, сама внутреннне впадая в ступор от менторского тона и попыток в правильность речи.
Обалдеть, давно ли меня так приложило? Вот что общение с детьми делает!
— Ой… Зануда, — закатывает глаза Ванька, демонстративно фыркая.
— Сиди тут, — командую я, выхожу в сестринскую, забираю нетронутый контейнер с жареной картошкой и котлетой , прихватываю вилку и хлеб.
Выношу это все в коридор.
— Вот, бери и иди на улицу. Здесь нельзя посторонним. У нас на территории есть беседка, там стол и лавки, перекуси, контейнер принесешь, понял?
— Угу, — Ванька, алчно сглотнув на пробивающийся из-под крышки запах еды, все без разговоров подхватывает и уметается на улицу.
А я спохватываюсь, что не спросила у него, что случилось.
