Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И только здесь пытаюсь выдохнуть и унять дрожь в пальцах.
Василий Иванович появляется неожиданно из своего кабинета, осматривает меня и кивает, чтоб зашла.
— На вот, махни, — он ставит передо мной стопку коньяка, — совсем доходяга стала… Какого черта приперлась в выходной? Что тут с твоим Ванькой случится?
— Не знаю… Подумала, он проснется, а меня нет рядом… — бормочу я, послушно выпивая. И задыхаюсь, потому что хорошо идет, огнем прям.
И хочется еще. Тянусь за бутылкой, но Василий Иванович отбирает:
— Нет, хватит тебе.
Закусываю лимоном, откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза.
— Что у тебя с Хазаровым?
Боже… Да не надо мне сейчас этого! Только выдыхать начала!
— Ничего… — скриплю безжизненно, и Василий Иванович усмехается:
— Ну да… А спонсорская помощь больнице на сорок миллионов просто по доброте душевной упала сегодня… И просьба тебя не перегружать работой…
Никак не комментирую. Щедрый какой… Грехи замаливает? Ну, пусть… Больнице от этого польза.
— Ты это, Ань… — Василий Иванович мнется, сдвигает в сторону бутылку, рюмки, потом обратно… Нервничает чего-то. — Ты осторожней… Таким, как он… Такие люди просто так не делают широких жестов…
— Это вы к чему, Василий Иванович? — спрашиваю я напрямую, — мне писать заявление?
— Да сдурела? — наливается он краснотой, — я просто не хочу, чтоб ты вдруг поверила…
— Не беспокойтесь, Василий Иванович, — усмехаюсь я, — я давно уже никому не верю… Что там с Ваней?
Мой начальник чуть заметно расслабляется, и мы принимаемся говорить о Ваньке.
Выхожу из кабинета начальства в уже вполне нормальном состоянии…
И вижу, как ко мне по коридору направляется Хазаров.
Причем, сразу понятно, что идет он от палаты Ваньки. Навещал? Они поговорили? О чем? Что с Ваней?
Все эти вопросы тут же возникают в голове и я, кивнув Хазарову, торопливо пытаюсь его обогнуть.
Но Хазаров не позволяет мне пройти, молча преграждает путь.
Поднимаю подрободок, смотрю в темные, непроницаемые глаза:
— Добрый день. Я тороплюсь. До свидания.
К сожалению, Хазаров, как обычно, слышит только себя и поступает так, как ему хочется.
