Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но как?
Почему-то робко и страшновато, особенно, с учетом предполагаемых прикосновений ко мне в библиотеке…
— Вы… — в горле сухо, отпиваю еще чай, прокашливаюсь под внимательным, немного насмешливым взглядом Хазарова, кажется, прекрасно считывающего мои волнения и потешающегося над ними, — как вы узнали, что мы… там?
— Иваныч сказал, — отвечает Хахаров, и я открываю рот от удивления.
— Вы его знаете?
— Немного…
— Но… Как вы?..
— Ножик приметный у пацана, — поясняет Хазаров, — у нас только один человек такие делает.
Киваю. Ситуация становится чуть яснее. Но вопрос все равно висит…
— Кто были эти люди? Ну… Которые нас искали?
— Это… Не очень хорошие ребята, — обтекаемо отвечает Хазаров, — я так понимаю, они вас все это время искали?
— Да… Получается, что они… И в больницу приезжали… Как там Иваныч? Вы с ним говорили?
Я не успела днем у Зойки спросить про Иваныча, не смогла прорваться через поток мата.
— Да… Нормально. По голове дали, но он крепкий мужик.
Выдыхаю. Хотя бы этот груз с плеч спадает.
Хазаров , между тем, допивает залпом спритное, отставляет стакан и подается вперед, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы между собой. Смотрит на меня серьезно настолько, что невольно хочется отшатнуться. Он умеет давить, прямо профессионал. Ничего не говорит, ничего не делает, а бежать хочется…
— Рассказывай, что им надо от Ваньки.
Выпрямляюсь в кресле, невольно сглатывая. Вот сейчас главное, не лукавить.
Глава 30
Рассказ много времени не занимает, даже удивительно, что все наши приключения последних дней укладываются буквально в пару предложений. Я говорю только самое основное, то, что на мой взгляд, имеет значение: про работу Ваньки, про то, как он попал, как ударил ножом одного из нападавших, как нас искали и нашли.
На всем протяжении моего неловкого спича Хазаров не произносит ни слова, курит, иногда отпивает глоток из бокала.
После рассказа наступает тишина.
Я жду хоть каких-то наводящих вопросов, но их нет. Хазаров откидывается на спинку кресла, переводит взгляд с меня на закат, щурится через сигаретный дым.
И я не знаю, что делать.
