Ставка «Вольфшанце» готовилась к приезду рейхсканцлера в реконструированном штабе близ Растенбурга. Но даже сухой климат Восточной Германии не мог укрепить здоровья Гитлера, предпочитающего спокойствие и комфорт. Начало войны подавляло уверенность главы рейха в победе, хотя он знал, что это лишь вопрос времени......
Бессарабов улыбнулся:
– Ничего такого, что можно было бы обсудить. Нужно срочно передать информацию в Центр. – Он вытащил из фотоаппарата отснятую кассету: – На пленке женщина с двумя детьми.
Лицо хозяина слегка потеплело. Взяв пленку, он понимающе кивнул:
– Какие именно сроки?
– Осталось двенадцать часов.
– Хорошо… Передайте, что я выхожу коридором «Ц» в ближайшие часы.
– Передам. У вас есть что-нибудь?
– Нет, – чуть подумав, отвечал Силицкий.
– Эта последняя наша встреча. Мое подразделение переводят в Германию.
– Послушайте, – хозяин бара остановил шагнувшего было к двери Бессарабова.
Ему хотелось сказать что-то еще. Вчера Центр отдал приказ на его возвращение. Очевидно, для этого у военной разведки были серьезные основания. В последнее время активизировалось гестапо, арестовав целую подпольную сеть. Не исключено, что в следующий раз придут и за ним. Так что приказ о возвращении удачно совпал с появлением Бессарабова.
Застыв у двери, Петр ждал продолжения. Улыбнувшись, пан Силицкий произнес:
– Берегите себя.
– Постараюсь, – отвечал Бессарабов и вышел в коридор.
Связнику осталось передать, что он везет с собой важную информацию, полученную от Кота. Закрывшись на ключ, он достал из подвала рацию, быстро ее настроил и передал короткое сообщение. Упаковав рацию, он запрятал ее в каменную кладку подвала и прижал для верности тяжелым шкафом. Затем пан Силицкий достал из сейфа новые документы на имя офицера полевой жандармерии сухопутных войск Ганца Крюгера, возвращающегося после отпуска в свою часть.
* * *О предстоящем радиосеансе Бессарабов сообщил Полине накануне: набрал ее служебный номер и произнес кодовое слово, по которому она поняла, что очередной радиоэфир состоится на следующий день.
Существовал риск провала. Обычно Бессарабов уделял много времени конспирации: осматривал место радиосеанса и, если замечал что-нибудь подозрительное, мог перенести выход на следующий раз. Теперь же для тщательной проверки времени просто не оставалось. Это был тот самый экстренный случай, когда многим надо пренебречь, в том числе и собственной безопасностью, чтобы выполнить задание Центра.
С Полиной Бессарабов встретился на станции.
