Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Напомнил мне, что я в его руках, а не в качестве друга иду с ним по тайге. Зачем он это сделал? Чтобы я не расслаблялся. Да я и так не иду с песнями, бодро сбивая снег прутиком с веток деревьев. Я еле тащусь, как и все они, я устал как собака, хочу пожрать нормальной еды и… хочу какой-то ясности. Видимо, ясность скоро появится. Да! Именно так эту сегодняшнюю профилактику и следует понимать. Скоро я ему понадоблюсь… или нет, если все пойдет как-то не так»."
"Икэда все чаще совещался с двумя своими помощниками. Группа шла очень быстро, и Сосновский с озабоченностью посматривал на Настю.
Снег летел в лицо, но когда группа стала подниматься на сопку, то оказалась в «снеговой тени». Здесь на подъеме было почти безветренно и было относительно мало снега. Цепочка людей тянулась извилистой змейкой по склону сопки. И вот наконец на вершине в лицо снова ударил ветер, залепил снегом лица, глаза, стал набиваться под капюшоны японцам и за воротник полушубка Сосновского, который тот старательно прижимал к лицу. Один край сопки был обрывистый, когда-то обвал буквально срезал этот склон.
Тело мгновенно повалилось на бок. Михаил взмахнул руками, но не успел дотянуться до березовой ветки. Пальцы схватили пустоту. Один миг — и козырек снега, так предательски выросший на краю тропы, обрушился вниз. Внутри все похолодело от ощущения приближения неминуемой смерти.
