Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Кто-то властным голосом приказывал в мегафон эвакуировать людей из цехов. Внутри здания в затянутом дымом проеме мелькали языки пламени. Появились двое в противогазах. Один тащил на себе находившегося без сознания человека в противогазе. Его сразу подхватили, положили на снег, стащили с потного лица противогаз. Подбежала женщина в белом халате поверх пальто и присела возле раненого.
Шелестов решился. Он схватил брошенный противогаз, надел его и побежал внутрь склада. Дышать было нечем, и он перешел на шаг. В дыму что-то двигалось, впереди виднелись языки пламени.
Шелестов с натугой поднял с пола человека, лежавшего без сознания, взвали его себе на спину и, согнувшись, задыхаясь и почти теряя сознание, пошел к выходу. Там, уже за порогом, его подхватили какие-то люди, сняли с него груз. Шелестов закашлялся, стащил противогаз, жадно хватая воздух мокрым ртом. А его уже тащили подальше от огня. Максим пытался вырваться, крича, что там люди, им надо помочь. Кашель душил, в голове все кружилось и плыло, и Максим потерял сознание.
Шелестов очнулся, и первое, что он увидел, это белый потолок над собой. Голова раскалывалась, грудь болела, болело горло, а в воздухе пахло не дымом и гарью, а карболкой. Повернув голову, он увидел кровати, на которых лежали люди, и чьи-то колени у изголовья своей кровати.
— Ну, ожил, пожарный? — раздался голос Когана.
— Ты здесь? — Шелестов закашлялся, прикрывая рот рукой. — Что с машинами? Нашли? А пожар как на заводе? Что там?
— И машины нашлись, и с пожаром справились.
— Не могу лежать. — Шелестов приподнялся и подвинул подушку под голову, чтобы лечь повыше. — Слушай, я ничего не понимаю. Там, на складе, во время пожара, когда я помогал людей вытаскивать, я его видел. Он тушил пожар. Мы пришли позже, я думаю, что если бы не Петров, там сейчас все рвалось и горело как в аду."
"— Да я знаю, — вяло улыбнулся Борис. — Я уж наслышан.
