Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Но сейчас, когда Гитлер получил два сокрушительных удара — под Сталинградом и на Курской дуге, когда вермахт окончательно потерял стратегическую инициативу, наступательный потенциал, понеся ни с чем не соизмеримые потери в танках и самолетах, Германии нужна активность Японии. Германия хочет любой ценой заставить Японию активизироваться. Немцы хотят, чтобы мы перестали перебрасывать на запад свежие дивизии. Германия хочет, чтобы мы поверили в то, что Япония вот-вот нападет на Советский Союз.
— И что Япония должна сделать? — хмуро спросил Шелестов.
— Если и не начать войну с нами немедленно, то, по крайней мере, показать, что она ее вот-вот начнет. И доводы должны быть убедительными. Вы помните, что происходило в сорок первом в прифронтовой полосе сразу после того, как вермахт перешел нашу государственную границу? И что происходило непосредственно перед этим? Да-да, диверсии, нарушение связи, нападение на старших офицеров.
— Дальний Восток удален от центра страны, — соглашаясь, покивал Шелестов.
— Вот именно. Диверсии должны быть направлены именно на объекты стратегического масштаба. Объекты такого масштаба, уничтожение которых подорвет обороноспособность региона, армейских частей, лишит их таких ресурсов, без которых армия на Дальнем Востоке не сможет долго воевать, а перебросить такое количество ресурсов из европейской части страны или из Сибири невозможно.
— Или попытку показать нам, что это начало войны, — вставил Шелестов.
— Правильно, — усмехнулся Платов. — Ухватил главную мысль. И мы совершенно точно должны знать, что это! Начало или попытка испугать возможным началом.
— Не слишком ли грандиозная задача для четырех человек, Петр Анатольевич?"
"— Ну-ну! — рассмеялся комиссар госбезопасности.
