В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
В ней стояло много агрегатов, а поэтому охлаждение и проветривание происходило через особую систему вентиляции. Конечно, обычный человек не протиснулся бы в узкую вентиляционную шахту, но только не карлик. Опять врожденное уродство и приобретенная ловкость сыграли на пользу."
"Гуттаперчевый легко добрался до нужного места.
Через вентиляционную решетку он наблюдал за профессором.
Ланской сидел перед монитором, рассматривая там что-то. Карлик смог разглядеть несколько экранчиков. На одном из них – приемная комната и застрявшие там беглецы.
Карлик уже приступил к осуществлению своего плана, когда произошло нечто странное. Мониторы перед профессором вдруг замигали, буквально на секунду взвыла сирена, но тут же умолкла. Свет погас, а когда включилось тусклое резервное освещение, Гуттаперчевый понял, что дверь в комнату управления открыта.
Это было очень странно. Хозяин в недоумении застучал по кнопкам, но мониторы светились ровным серо-голубым светом и не отображали абсолютно ничего.
Не понимая, что происходит и как на все это реагировать, карлик замер. И очень вовремя, потому что буквально полминуты спустя, в течение которой хозяин все еще пытался реанимировать свои аппараты, послышался гул, похожий на гул водопада. Этот звук все приближался и приближался. Ланской, испуганный им, выскочил в коридор, но тут же вернулся и попытался вручную закрыть разъехавшиеся створки двери. Но не успел…
На пороге показались уродцы, содержащиеся ранее в лабораторных отсеках.
– Что происходит? – Ланской нервничал. – Кто-нибудь! Помогите мне!
Его голос словно послужил сигналом, и вся эта бурлящая масса, больше всего напоминающая не людей, а монстров, выплеснулась на профессора.
Гуттаперчевый не боялся ничего. Почти ничего.
