В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Сжавшись сейчас в вентиляционной шахте, он думал только об одном: о том, что и сам мог бы оказаться там, внизу, в аду, ибо то, что происходило в комнате управления, нельзя назвать иначе чем адом.
Визжа и рыча на разные голоса, толпа монстров – результаты экспериментов и так называемой врачебной деятельности доктора Ланского – голыми руками буквально в клочья растерзала своего создателя. Кто-то с жутким воем рвал его зубами, как дикий зверь. Подопытные уроды, впитавшие в себя болезни и негатив, не могли быть иными.
В воздухе остро пахло свежепролитой кровью, и даже карлик, на чьем счету была далеко не одна человеческая жизнь, сжался, его замутило.
«Надо уходить отсюда, – понял он, – уходить, пока меня не заметили… Раз они все здесь, значит, открылись все двери. Нужно успеть к Кати. Раньше, чем до нее доберутся эти…»
Он пополз назад, стараясь не производить ни малейшего шума. Теперь Гуттаперчевый и сам не знал, спешит он к матери для того, чтобы убить ее, или для того, чтобы спасти.
* * *Сначала замигал свет, а потом двери открылись.
– Ты сделал это! – от переполняющих чувств Алиса захлопала в ладоши. – Ты спас нас!
Она подскочила к Олегу и чмокнула его в щеку и только потом вспомнила обо всех сдерживающих факторах типа их непростых отношений и присутствия Волкова-старшего. Вспомнив, девушка быстро отступила и покраснела.
– А-лис-са, все хо-рошо, – с трудом проговорил Квазимодо.
Она посмотрела на него и встретилась с ласковым взглядом. Таких глаз не бывает у пятилетнего ребенка – слишком мудрые, слишком понимающие.
– Пойдемте, – и она наконец взглянула на Алексея Михайловича.
Тот улыбался и, как показалось Алисе, смотрел на нее с одобрением, и это еще больше ее смутило.
«Ну вот, опять краснею! – в панике подумала она. – Хорошо бы никто этого не заметил!»
И тут же, словно в ответ на ее невысказанную просьбу, тусклый свет погас.
– Без паники! – раздался в темноте голос Алексея Михайловича. – Отключилось резервное освещение. Должно быть, где-то замыкание. Придется идти на ощупь, терять время нельзя – систему быстро восстановят, и тогда Ланской придет за нами.
Алиса улыбнулась. Ну вот, от ее уродства опять будет польза.
– Мы не пойдем на ощупь, – отозвалась она. – Я прекрасно вижу в темноте.
