В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Тем временем хозяйка квартиры прошла на кухню и, больше не задавая никаких вопросов, поставила на газовую плиту чайник (это вместо современных, мгновенно закипающих!) и усадила гостей за стол, покрытый клетчатой сине-красной скатертью.
Даже мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять: хозяйка этой кухни – абсолютно творческий человек. Деревянные табуреты были расписаны силуэтами играющих кошек, на стене висели небольшие картинки с изображением разнообразной еды и тех же кошек в разных видах – от свернувшихся клубком до прыгающих в погоне за мышью.
В центре стола стоял огромный самовар в окружении деревянных красных в белый горох чашек. Видимо, функция у этого набора была скорее декоративная, потому что тетя Женя налила им чаю не из самовара, а из чайника, и не в деревянные, а в глиняные кружки. Также она выставила на стол половину торта-медовика, быстро нарезала сыр и, управившись с хозяйскими обязанностями, села напротив, сложив на столе руки, с явной готовностью слушать то самое дело, ради которого явились нежданные гости.
– Тетя Женя, – бодро начала Алиса, в ходе речи смущаясь все больше, – я должна извиниться, потому что все напутала. Из-за меня получилось одно… ммм… недоразумение. Я, не подумав, разрешила маме отдать вам бумагу, которая принадлежала отцу Олега… и… ну, в общем, простите, пожалуйста, но бумага нам нужна.
– А для чего же? – поинтересовалась хозяйка квартиры, посмотрев на Олега.
И почему взрослые такие любопытные? Их прямые вопросы иногда просто-таки вынуждают на вранье.
– Мой отец пропал два года тому назад, – объяснил Олег, решив ограничиться полуправдой. – Эта бумага – единственная вещь, которую мы получили от отца. И теперь стало ясно, что она может навести на его след.
– Занятная история, – тетя Женя кивнула и отпила из своей чашки.
