В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
И вдруг, впервые за долгое время, Кати заговорила:
– Кто бы мог подумать, что этот экземпляр окажется таким живучим? Интересно, его стремительное развитие по экспоненте убьет его через полгода или выведет на качественно новый уровень развития живого организма…?
Ассистентка профессора задумалась, а потом продолжила:
– Если он останется жив, из него можно будет выделить ген, отвечающий за столь стремительное развитие, модернизировать, а потом…
Она алчно вздохнула и ударила кулаком по стеклу двери.
– А потом, при необходимости, можно за год получить армию любой необходимой численности. И продать, да хоть кому! Уж этих-то не жалко, не всех же в цирк отправлять…
В цирк? Вот и доказательства! Выходит, они с Олегом были правы в своих догадках! Очевидно, часть уродов из лаборатории действительно отправляют в цирк. Профессор не упускает никакой выгоды!
Пока женщина бормотала, Алиса наблюдала за ребенком. Когда Кати стукнула кулаком, Алиса явно увидела, что Квазимодо вздрогнул.
Тем временем Кати направилась к глухой двери, которой заканчивался коридор.
Последняя дверь была заперта на кодовый замок. Открыв ее с помощью пластиковой карточки, Кати, а за ней и Алиса оказались в небольшой, обставленной вполне комфортно комнате. Отличительной особенностью, напрочь портящей весь комфорт, было полное отсутствие окон.
На кровати, у стены, спала женщина, в руку которой была вставлена капельница.
Мама Олега Волкова! Так вот где она!
Грудь женщины вздымалась спокойно и равномерно. Очевидно, пленница была погружена в глубокий сон. Алиса попыталась проникнуть в ее сновидения, но не смогла: перед девушкой словно встала стена.
