В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
– Я не знаю! – ребенок заметался по постели. – Я боюсь! Я не хотел, чтобы она меня мучила! Я хотел, чтобы она вылила эту гадость и оставила меня в покое. Я сделал что-то плохо? Я плохой? Меня нужно наказать?
Он впал в настоящую панику, и Алисе пришлось обнять его, бормоча успокаивающие слова, гладя трясущееся крохотное тельце.
– Ты все сделал правильно. Ты спасся, а это самое главное, – прошептала она, удивляясь, сколько же в этом несчастном искалеченном ребенке силы, если он способен быть одновременно в обоих мирах, если он способен передавать свои мысли на расстояние и внушать что-либо взрослым, вполне сформировавшимся людям.
Этот несчастный малыш, бесспорно, гораздо сильнее ее самой. Он гораздо сильнее всех тех, кого она только знала!
– Скоро мы вытащим тебя отсюда, – пообещала она Квазимодо. – А пока не позволяй им себя обидеть! И зови меня на помощь.
Он посмотрел на нее удивительными, очень большими и темными, словно пронизывающими, глазами.
– Спасибо, – он ткнулся большим шишковатым лбом ей в плечо, прижался и замер.
Девушка сидела, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить малыша, а он вдруг глубоко и горестно вздохнул.
– Я хотел бы, чтобы ты побыла здесь подольше, – сказал он грустно, – но тебя зовут. Ты должна вернуться.
– Кто зовет? – удивилась Алиса. Она уже забыла, что происходит с ней в реальности, и вдруг и вправду услышала отдаленный голос.
– Панова! Алиса Панова! Девочке, кажется, плохо!
Еще секунда – и перед глазами снова возник зал, где проходил конкурс.
– Пришла в себя! Слава богу! – темпераментно воскликнула румяная полнокровная женщина. – Тебе плохо?
Алиса покраснела.
Она ненавидела вранье, но отчего-то ей приходилось врать все чаще и чаще.
– Я… я заснула. Извините, пожалуйста, – пробормотала она, уставившись на носки своих сапог.
– То есть как это заснула?! – изумилась все та же женщина. Кажется, она была откуда-то из министерства, Алиса не очень интересовалась, а потому не запомнила, кто есть кто, когда членов жюри представляли участникам.
– Случайно… Я не хотела…
Послышались смешки, а Алиса из красной стала, наверное, темно-малиновой.
– Да эта девочка издевается, Ирада Тимофеевна, – высказался высокий лысоватый мужчина, тоже один из членов жюри. – Алиса Панова, прошу вас встать и покинуть зал! Вы отстраняетесь от участия в конкурсе!
Алиса медленно поднялась с места.
