В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
И что останется? И сейчас-то у него есть только эта ненависть к ней – центр его существа, залог существования. Ненависть живет в нем свернувшейся змеей, составляя весь смысл его жизни. Убери ее – и что останется тогда?
Нет, все идет правильно. Сначала Моник, а самое сладенькое – напоследок.
Он сел в такси и принюхался. Запах ее духов все щекотал его ноздри.
– Здесь пахнет духами? – спросил он плечистого лысого водителя.
Тот удивленно принюхался и помотал головой.
– Врешь!! – карлик исступленно ударил по торпеде
[8]кулаком.
Водитель бросил на него взгляд, явственно говорящий: мало того что урод, так еще и придурок, но промолчал, не желая связываться с явным психопатом.
Всю дорогу и уже потом, когда карлик вошел в знакомый фургон – передвижной дом на колесах, жилище таких же обездоленных страдальцев, как он сам, – фантомный запах преследовал его, словно приклеенный."
"Ну ничего, на хвост француженке уже сели. Люди профессора не выпустят ее из вида, а значит, она приведет их прямо к беглецам.
10
Лицом к лицу
На старой даче в небольшой комнатке было не продохнуть от сизого дыма.
Оглянувшись на хлопок открывшейся двери, мама Олега выронила полено, которым пыталась растопить печь, и бросилась к сыну.
Чуд, которого взяли с собой, чтобы не оставлять на неопределенный срок в пустой квартире, радостно залаял и принялся бегать вокруг хозяйки, грозя разнести весь дом. Пришлось на него прикрикнуть, на что щенок недоуменно тявкнул, укоризненно посмотрел на любимого хозяина, но затих.
Олег молча, как-то по-мужски крепко и надежно обнял мать.
Все это происходило при полном молчании. Алиса, чтобы не мешать, отступила к стенке, а Серж подошел к печи и вытянул из трубы заслонку.
Огонь, получивший наконец нужную тягу, разгорелся и заскакал по дровам проворной рыжей белкой.
Пока мать и сын стояли обнявшись, Серж поманил Алису в соседнюю комнату, вход в которую был закрыт веселенькими, в желтый подсолнух, занавесками.
Там, на старой железной кровати, с тускло блестящими металлическими шариками в изголовье и в ногах, сидел Квазимодо, завернутый в несколько одеял.
Малыш поднял голову, посмотрел на вошедших, и все впервые услышали голос маленького монстра. Голос был очень тихий, скрипучий, слова он произносил неправильно, чувствовалось, что у малыша еще нет навыка общения. Кстати, в мире снов он держался и говорил несравненно лучше.
