Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
А то простудишься до смерти, потея на таком морозе.
Улыбка его расплылась в широкую ухмылку.
– Как прикажете, босс. – Глаза его были чуть больше, чем нужно, и были видны белки. – Вы меня оттащили от края. Я этого не забуду.
– Благодарность – это хорошо, детка, но пойди надень пальто. Если поймаешь грипп, то работать не сможешь.
Ларри кивнул и медленно пошел к машинам. Все еще нетвердой походкой, но уже мог идти. Кровь у меня из руки почти остановилась. Я стала вспоминать, есть ли у меня в аптечке пластырь подходящего размера.
20
Мы с Ларри сидели на холодной осенней траве, глядя, как юристы заполняют завещание.
– Какие они серьезные, – заметил Ларри.
– Работа у них такая – быть серьезными, – отозвалась я.
– Быть юристом – это значит, что ты не можешь иметь чувства юмора?
– Ни грамма, – сказала я.
Он ухмыльнулся. Короткие волосы у него были такими ярко-рыжими, что почти переходили в оранжевые. Глаза глубокого голубого цвета, как весеннее небо. И глаза, и волосы я разглядела в свете салонов наших машин. В темноте же он казался сероглазым с каштановыми волосами. Терпеть не могу давать свидетельские показания по внешности людей, которых я видела в темноте.
Цвет лица у Ларри Киркланда был молочно-бледным, как бывает у рыжих.
– Давно ты стал аниматором? – спросила я.
Он посмотрел на светящийся циферблат своих часов.
– Примерно восемь часов назад.
Я вытаращила глаза:
– Это твоя первая работа?
Он кивнул.
– Разве мистер Вон вам не говорил?
– Берт только сказал, что нанял нового аниматора по имени Лоуренс Киркланд.
– Я сейчас на последнем курсе Вашингтонского университета, и это моя семестровая практика.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать, а что?
– Ты же еще даже не совершеннолетний!
– Ну, так я не могу пить и ходить в порнотеатры.
