Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
От неимоверно глубокого вдоха боль разлилась по всей груди. Передо мной был скалистый берег и яркая полоска солнечного света. Дыра в стене. Солнечный свет ткал в воздухе узоры. Я вылезла на камень, откашливаясь и пытаясь снова научиться дышать.
В руках у меня по-прежнему были фонарь и нож. Не помню, как я их держала под водой.
Камень был покрыт тонкой коркой серой грязи. Я подползла по ней к той стене, где был выход.
Если я пролезла через туннель, может, и они смогут. И я не стала ждать, пока мне станет лучше. Вернув нож в ножны, я сунула фонарик в карман и поползла.
Я вся перемазалась, ободрала руки, но оказалась возле дыры. Это была тонкая трещина, но сквозь нее были видны деревья и холм. Господи, как хорошо-то!
Что-то всплыло у меня за спиной. Я повернулась.
Алехандро выскочил из воды на солнечный свет, и тут же кожа его вспыхнула пламенем, он завизжал и нырнул в воду подальше от палящего солнца.
– Гори, сукин ты сын, гори!
Тогда всплыла ламия."
"Я скользнула в трещину – и застряла. Я тянула руками, толкалась ногами, но грязь соскальзывала, и я не могла пролезть.
– Я тебя убью!
Изогнув спину, я изо всех сил рванулась из этой проклятой дыры. Камни впивались в спину, и я знала, что она уже кровоточит. И тут я выпала из дыры и покатилась по холму, пока не налетела на дерево.
Ламия подскочила к дыре – ей солнечный свет не вредил. Она стала протискиваться, но пышная грудь не пролезла. Змеиное ее тело, может быть, и могло сужаться, но человеческое – нет.
И все-таки я на всякий случай поднялась на ноги и пошла вниз по холму.
И я побежала вниз, набирая скорость по мере спуска туда, к дороге. Она уже мелькала между деревьями.
Я вылетела на обочину, покрытая серой грязью, слизью, промокшая до костей, дрожащая на осеннем ветру. И никогда в жизни я не чувствовала себя лучше.
Две машины пролетели мимо, не обращая внимания на меня, размахивающую руками.
Остановилась зеленая “мазда”. Водитель перегнулся и открыл пассажирскую дверцу:
– Запрыгивай!
Это был Эдуард.
Я поглядела в его голубые глаза, в лицо спокойное и непроницаемое, как у кота, и такое же самодовольное. И мне было наплевать. Я только села в машину и закрыла за собой дверь.
– Куда? – спросил он.
– Домой.
– В больницу тебе не надо?
Я покачала головой.
