Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
– Ты опять за мной следил?
Он улыбнулся:
– Потерял тебя в лесу.
– Городской мальчик, – сказала я.
Он улыбнулся шире:
– Кто бы обзывался! У тебя тоже такой вид, будто ты провалилась на скаутском экзамене.
Я начала что-то говорить – и передумала. Во-первых, он был прав, а во-вторых, я слишком устала, чтобы спорить.
41
Я сидела на краю ванны, завернутая только в большое пляжное полотенце. Только что я вымылась, помыла голову и спустила всю грязь и кровь в сток. Кроме той крови, которая все еще сочилась из пореза на спине.
– Кровь остановится – наложу повязку, – сказал он.
– Спасибо.
– Всегда мне приходится тебя латать.
Я посмотрела на него через плечо и дернулась от боли.
– Я этот долг возвращаю.
– Тоже верно, – улыбнулся он.
Порезы у меня на руках уже были забинтованы, и руки стали похожи на руки мумии, только загорелые.
– Вот что меня беспокоит.
Он легонько коснулся отметин от клыков у меня на ноге.
– Меня тоже.
– Изменения цвета нет, – сказал он и поглядел на меня. – Не больно?
– Нет. Это не была полная ламия, может быть, потому не такая ядовитая. И ты думаешь, где-нибудь в Сент-Луисе есть сыворотка от яда ламии? Они считаются вымершими уже двести лет как.
Эдуард пощупал рану.
– Опухоли не чувствуется.
– Уже больше часа прошло, Эдуард. Если бы яд мог подействовать, это бы уже случилось.
– Ага. – Он все смотрел на укус. – Но ты посматривай.
– А я не знала, что тебе до этого есть дело, – сказала я.
Лицо его было абсолютно непроницаемым.
– Без тебя этот мир будет далеко не так интересен.
Голос тоже был ровный, лишенный эмоций. Будто совсем отсутствующий. Но это был комплимент. А от Эдуарда – просто комплиментище.
– Эдуард, сдержи свой восторг!
Он слегка улыбнулся, но глаза его остались холодными и далекими, как зимнее небо. Мы своего рода друзья, хорошие друзья, но я никогда его на самом деле не понимала. В Эдуарде мало есть такого, до чего можно дотронуться или хотя бы увидеть.
Я привыкла верить, что в случае чего он способен меня убить – если будет необходимо. Сейчас я не была в этом уверена. Как можно быть другом человека, о котором думаешь, что он способен тебя убить? Еще одна тайна жизни.
– Кровь остановилась, – сказал он.
Потом он намазал рану антисептиком и стал наклеивать пластырь. Тут позвонили в дверь.
– Который час? – спросила я.
– Ровно три.
