Порог этого дома застыл в вечном молчании — мужчины больше не возвращаются. Здесь все тихо и холодно, словно под заслоной бессмертия, где только черемуха медленно распускает свои яркие цветы перед разлукой с зимним солнцем.
«Значит, в девять на автобусной остановке, где обычно».
«А успеем?»
«Это займет минут пять, не больше. Успеем».
Решив проблему и с отъездом, и со страховкой, Алексей лег спать. Но дудки! К ежевечерней иркутской какофонии добавился нешуточный нервяк.
Завтрашний день мог стать решающим в поимке преступника. А если это не Дима?
«Да он это, – убеждал себя Леонидов, пытаясь абстрагироваться от шума за окном. – Главное, голову не подставлять. И не терять сознание».
Раскольник-off: право имею!"
"А может, все дело в моем имени? Нет, само по себе оно нормальное и даже по-своему красивое.
Но все равно обидно. Даже паспорт хотел поменять, потому что жить с таким именем может только жалкий неудачник. Когда помру, на моем надгробии так и напишут: «Он родился зря, прожил никчемную жизнь и ничего не достиг!»
Я пытался бороться с судьбой.
Записался на курсы вождения, хотя машины у меня не было и купить ее мне не светило еще минимум лет пять. Но я все равно записался на эти долбаные курсы, чтобы хоть чем-то заняться.
Этих водительских прав у кого только нет. Некоторые их вообще вместе с машиной покупают. Смотришь – едет офигительный джип, хрен знает за сколько лямов. Даже подумать о таких деньжищах страшно. А за рулем сидит сопля, девка с накладными ресницами. Губищи что две сардельки. Как она его только носит, этот, с позволения сказать, рот? И как она им, интересно, ест? Хотя понятно, что ей этот рот нужен не для еды.
Я был уверен, что права дают всем, кто придет на экзамен и потом проедет хотя бы метров сто самостоятельно, без инструктора. Опыт – дело наживное, но сначала надо сдать теорию. В первый раз я ничего не учил, и получилось, как с той сраной ручкой, которую я так и не смог продать.
