Порог этого дома застыл в вечном молчании — мужчины больше не возвращаются. Здесь все тихо и холодно, словно под заслоной бессмертия, где только черемуха медленно распускает свои яркие цветы перед разлукой с зимним солнцем.
– Я могу задержать его на сорок восемь часов, Алексей Алексеевич, – сказал Боярский, когда они остались вдвоем. – И то он адвоката потребует. Или сам найдет. А потом что? Суд? Надо будет предъявить доказательства. Он ведь прав: их нет. Ни трупа, ни вещей Скворцова. Деньги – это не улика. Мало ли где Калязин их взял. Скажет: занял. И что будем делать?
– Ты прав.
– Мне придется его отпустить. Убийство – это уже тяжкое преступление, дознание ими не занимается. А следователь мне вклеит: где доказательства? Еще и за незаконное задержание влетит.
– Есть вариант. Но надо, чтобы один человек согласился.
– Какой человек? – встрепенулся Сергей.
– Девушка. У меня есть план, но все будет зависеть от нее.
– Колитесь давайте. Что за план?
– У Гани здесь, в Иркутске, была девушка. То есть она ему нравилась, а он ей нет. Но я почему-то уверен, что когда у Гани появились деньги, он связался со своей любовью. Попытался перетащить ее в Казахстан.
– Продолжайте."
"– Ганю надо выманить сюда. И как можно скорее. Но сначала поговорить с Димой, чтобы не контактировал со своим приятелем. Не говорил ему о… ну, скажем, провале операции. Припугнуть.
– А если уже позвонил?
– Не думаю. Дима пока думает, что ему все сошло с рук. Подумаешь, драка. Прокололся, бывает.
– А как быть с Калязиным?
– Отпусти его. Извинись.
– Извиниться?!
– Подписку только возьми. Докопайся до чего-нибудь.
– Но вы ведь понимаете, что это наш единственный шанс, Алексей Алексеевич?
– Понимаю. Если Ганя все-таки прилетит в Иркутск, то при парне будут и документы Скворцова, и его гаджет.
– Ее сюда вызвать? Девушку эту? – нетерпеливо спросил Боярский.
– Зачем? Нам теперь, Сережа, нужна конспирация. Пригласи ее на свидание. Скажем, в кафе. Там и поговорим.
– Хорошо. Устраивайте нам это свидание. Попробуем договориться.
Но Маша сегодня работала допоздна. Ресторан закрывался в полночь, и разговор пришлось отложить на завтра.
