Автор
Ингрид прячется в тени своего серого дома, ожидая момента, когда мир окончательно погасит под ударами зимы. В ее душе родится темный покоритель, и она начинает понимать, что является частью загадочного сообщества "Людей Льда", где исключение — это норма. Каждый день приближает последний вдох воздуха перед смертью, но она готова к этому, как к новому дыханию в аду....
Может, он сейчас в Норвегии? Может, его душа летит в Гростенсхольм, туда, где был дом всех Людей Льда?
Или в Элистранд, где она когда-то показала ему свою комнату? Где поняла, что любит его?
Почему так холодно? Луна освещала грязный весенний снег.
Неужели она вышла из дома?
Да. Охотничий павильон остался у нее за спиной. Больше ей там нечего делать, потому что там нет Доминика.
Ей надо в Норвегию. Он, безусловно, там. И ждет ее. Просто ему пришлось отправиться туда заранее. А теперь она пойдет туда за ним.
Маленькая, хрупкая, в темном капоте, она шла через поле, покрытое мокрым, липким снегом. Она смутно помнила, как осторожно выскользнула из дому, пройдя мимо двери Тенгеля и Сигрид, стараясь ступать как можно бесшумнее. Должны же они понять, что ей надо к Доминику!
Входная дверь, к счастью, даже не скрипнула. Никто не видел и не слышал, как она ушла."
"Норвегия находилась на западе. Вдоль дороги тянулись бесконечные луга и поля — Уппландская равнина. Пока ей ничто не угрожало, до опасных лесов было еще далеко.
Однако таким, как они с Домиником, избранным из рода Людей Льда, всегда везло. Все будет хорошо.
Доминик исчез.
Боль, причиненная этой утратой, затмила все остальное. Виллему вдруг стала обыкновенной одинокой женщиной, которая, обезумев от горя, брела по тяжелой и липкой снежной каше.
Она шла, шла и шла. Ноги замерзли и с трудом несли ее вперед, колени подгибались от усталости.
По ночному небу плыла луна. Местность слегка изменилась. Кое-где уже стали появляться перелески да пологие холмы.
«Доминик. Ты должен был подождать меня!
Разве ты забыл, что мы хотели умереть вместе?»
Виллему упала лицом в мокрый снег. Встала и пошла дальше.
На востоке, у нее за спиной, посветлел горизонт. Но лунный свет еще был ярок, и ее тень, скользившая по весеннему талому снегу, была хорошо видна.
Нет, она не скользила. Она ковыляла и спотыкалась.
Виллему забыла о Норвегии, забыла, почему так упорно стремится вперед, проваливаясь в глубокий снег. Она уже перестала приподнимать подол длинного капота — он все равно намок и беречь его было бесполезно.
Вдали в усадьбе завыла собака. Виллему не обратила на нее внимания.
Светлело, месяц заметно побледнел. Виллему чувствовала только душевную боль: ей не хватало Доминика.
Ноги отказывались нести ее. Сердце учащенно билось. Она опустилась на колени и упала лицом в снег.
Ей хотелось спать. Только спать, долго-долго.
