Автор
Ингрид прячется в тени своего серого дома, ожидая момента, когда мир окончательно погасит под ударами зимы. В ее душе родится темный покоритель, и она начинает понимать, что является частью загадочного сообщества "Людей Льда", где исключение — это норма. Каждый день приближает последний вдох воздуха перед смертью, но она готова к этому, как к новому дыханию в аду....
Ингрид попыталась исцелить родителей с помощью корня мандрагоры, но он словно не хотел проявлять сочувствие к их печальной участи.
Обитатели Элистранда в первые годы служили ей главной опорой. Особенно друг ее детства Йон. Закончив свои дела дома, он часто работал с ней на поле чуть ли не за полночь. Ульвхедин теперь почти не занимался хозяйством, у него не было времени — люди узнали о его способности исцелять и обращались к нему за помощью. Однако несколько раз в неделю он непременно приходил в Гростенсхольм, чтобы проведать Берит и Альва, а также всех других в усадьбе, кто был болен.
Стина помогала на кухне, а ее дочь Ингела играла с местными ребятишками.
Года через два после приезда в усадьбу Стина вышла замуж за сына арендатора и вместе с Ингелой покинула Гростенсхольм. Ингрид скучала по ним обеим. Они были рядом с нею в самую трудную пору ее скитаний. Но, конечно, она радовалась, что у Стины появился и муж, и дом.
Самой Ингрид некогда было думать о мужчинах. После возвращения домой, ею постоянно владели два чувства: усталость и тревога за родителей.
Даниэль был главной отрадой Ингрид. Он был поразительно похож на Дана — Ингрид от души надеялась, что они никогда не встретятся. Веселый, любознательный, а порой и очень серьезный, он, к счастью, не унаследовал пылкий темперамент Ингрид.
Альв часто просил дочь не надрываться, подумать о своем здоровье, но Ингрид его не слушала. С присущей ей самоотверженностью она выжимала из себя последние силы, видя, как на глазах тает мать, как седеет отец и на щеках у него горит лихорадочный румянец — грозный признак чахотки. По ночам Ингрид плакала от беспомощности.
Колдовством Ингрид больше не занималась.
Пришел день, которого они все боялись: фогд не хотел больше ждать. Гростенсхольм задолжал казне триста риксталеров за налоги и теперь должен был перейти короне.
Альв был вне себя от горя. Все их труды оказались напрасны. От Берит, которая к этому времени снова слегла, скрыли приезд фогда.
Ингрид гордо подняла голову.
