В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
На границе этого круга, как раз позади Тео, Бет удалось различить Джека, который, прислонившись к стене, наблюдал за игрой. Вид у него был очень взволнованный.
Трое мужчин, с которыми играл Тео, были типичными старателями старой закалки: с густыми бородами, неопрятными волосами и обветренными лицами. Чисто выбритый Тео в модном костюме и начищенных сапогах выглядел здесь неуместно, хотя, скорее всего, был не намного моложе остальных. Со времени прибытия в Доусон у него было несколько хороших выигрышей, но Бет не сомневалась, что этого недостаточно для игры со столь высокими ставками.
— Кто из них Мак Дандридж? — шепотом спросила она у соседа.
— Вот этот лохматый тип, — ответил он. — Его еще никому не удавалось обыграть в покер, и он не выйдет из игры до тех пор, пока в ней останется хоть кто-то еще.
Бет поспешно отступила, чтобы Тео ее не заметил. Он развалился в кресле и выглядел спокойным и расслабленным. Свет лампы очерчивал его безмятежное лицо и высокие скулы. Но Бет достаточно знала о покере, чтобы понять, что Тео блефует и, скорее всего, нервничает не меньше Джека.
Напряжение в зале возрастало с каждой секундой. Бет знала, что если Тео проиграет, то она не вынесет этого зрелища.
— Я передумала. Не хочу оставаться, — сказала она Вилбуру, когда тот вернулся. Бет взяла у него бокал и осушила его одним глотком. — Пожалуйста, проводите меня домой.
Засыпать при ярком дневном свете всегда было трудно, но сейчас Бет так нервничала, что вообще не могла сомкнуть глаз. За последний год она привыкла к проигрышам Тео, но, насколько она знала, он никогда не ставил на карту больше, чем мог себе позволить.
Бет пролежала без сна несколько часов и наконец услышала голоса приближающихся к палатке Тео и Джека. Парни спотыкались, словно пьяные, и это еще больше вывело ее из себя.
Тео заглянул в палатку.
— Ты не спишь, любимая? — спросил он с глупой улыбкой.
— Уже нет, — саркастически ответила Бет.
Голова Тео исчезла, и он заговорил, обращаясь к Джеку:
— Она на меня злится. Как ты думаешь, она разозлится еще больше, если я сообщу ей новость?
— На тебя разозлятся еще и соседи, если ты их разбудишь, — отрезала Бет. — Залезай внутрь и сиди тихо.
Они, спотыкаясь, зашли в палатку, и Джек плюхнулся рядом с ней.
