В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
Хижина Джека, как и хижина Оза, была построена из необработанного дерева, но она была больше, не такая старая и была сделана на совесть.
— Можешь спать на кровати, — сказал Джек, помешивая угли в печи и подбрасывая туда дрова. — У меня есть раскладушка.
— Что ты слышал обо мне и о Фаллоне? — спросила Бет, сидя на маленьком стульчике.
Джек пожал плечами.
— Только то, что ты начала с ним встречаться, но мне было грустно оттого, что ты не сообщила мне об этом в своих письмах.
— А ты сообщаешь мне о каждой новой женщине в своей жизни? — парировала Бет.
— Я бы сообщил, если бы встретил кого-то особенного.
— Что ж, Фаллон не был особенным. Это просто… — Она запнулась, не зная как объяснить, что это был просто секс, не говоря об этом прямо.
— Увлечение? — подсказал Джек.
— Да, и не более того.
Он понимающе кивнул.
— Кто разорвал отношения первым?
Ей оставалось только рассказать, как все это было. Описывая поведение Джона после пожара, она рассмеялась.
— О, Джек, это было так странно! Я никогда не видела в нем святошу, и когда он начал рассказывать о том, что нужно отвернуться от зла и что Доусон — это как Содом и Гоморра, я не могла сдержаться.
Джек тоже рассмеялся.
— Иногда мне кажется, что самые странные люди в конце концов оседают в Доусоне. Я всегда считал Фаллона немного странным. Он приходил в «Самородок» и, пока ты играла, заказывал всего лишь одну порцию выпивки. Кажется, у него не было друзей, он никогда не играл в азартные игры. Я не понимал, что привело его на Клондайк, как не понимал, почему он купил «Монте-Карло».
— Он никогда не говорил, почему это сделал. — Бет пожала плечами. — Но теперь, когда я думаю об этом, я понимаю, что мы и говорили-то не слишком часто. В то утро он назвал меня шлюхой. Джек, разве это не ужасно? Но, думаю, я сама заварила эту кашу.
Джек подошел к стульчику, на котором она сидела, и опустился рядом с ней на колени. Глаза его были полны понимания.
— Я хотел бы завтра поехать в Доусон и сделать из Фаллона отбивную, но это только даст почву для сплетен.
— Мне не следовало встречаться с женатым мужчиной, — сказала она грустно. — Это было неправильно.
