В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
По сигналу Кэла собаки рванули вперед, и голова Бет начала опасно раскачиваться вперед и назад. Но по мере того как животные вошли в ритм, движение стало мягче, снежная пыль, поднимаемая собаками, присыпала ей лицо, словно сахарная пудра.
Прошлой ночью Бет упаковала свои вещи. Платья, которые надевала в салуне, а также другую нарядную одежду, туфли и ботинки она сложила в коробку и сегодня утром оставила на хранение у знакомых, которые владели рестораном. В саквояже лежало все остальное, а перед самым отъездом Бет купила кое-какие деликатесы для Джека: фруктовый пирог, варенье, шоколад, немного баранины, свинины и сыра, а также несколько бутылок виски.
Около семи утра она готовила себе кофе. И тут в кухню вошел Джон. Бет почувствовала, что от него пахнет виски, а судя по мешкам под глазами и мятой грязной рубашке, он напился до бесчувствия и уснул прямо в одежде.
Она предложила ему кофе, но единственным ответом ей стал его угрюмый взгляд, предполагающий, что ее вообще не должно быть в этой кухне.
— Не нужно вести себя так враждебно, — сказала Бет мягко. — Скоро я уеду навсегда.
— Куда? — спросил он.
Она поняла, что его вопрос не имел ничего общего с заботой, просто Джон боялся, что она перейдет в другой салун и расскажет обо всем людям.
— Я не думаю, что у тебя есть право задавать мне вопросы после того, как ты вел себя со мной, — ответила она беззаботно.
Он снова угрюмо взглянул на нее.
— Таких шлюх, как ты, следует гнать из города, — сказал Джон.
До этого самого момента Бет намеревалась уехать тихо, без взаимных обвинений, но то, что он назвал ее шлюхой, все изменило.
— Слушай, ты, лицемерный болван! — воскликнула она. — Ты хотел меня с самого первого дня, как я сюда приехала. Я держала тебя на расстоянии три месяца, а когда все же сдалась, ты оторваться от меня не мог.
— Ты совратила меня, — пробубнил Джон.
Бет вызывающе уперла руки в бока.
— Ты, жалкий червяк! — прошипела она. — Как ты смеешь пытаться облегчить свою совесть, сваливая все на меня? Это твоя вина, потому что это у тебя есть жена и дети. Думаю, твоя бедная жена поняла бы, что это ты воспользовался мной!
— Моя жена — достойная женщина, — парировал он. — Она бы поняла, что такая шлюха, как ты, мне не ровня.
Бет была в ярости.
