В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
Тогда это показалось ей странным, но впоследствии почти все, с кем она говорила, признавались, что истово молили Господа, да и она сама тоже молилась про себя.
— Этот город как Содом и Гоморра, — продолжил он невыразительным голосом. — Теперь Господь уничтожил его, чтобы показать нам, какое зло здесь процветало.
С Бет было достаточно. Она всегда считала Джона слишком напыщенным, он не умел рассмешить женщину, да и вообще был не слишком интересным собеседником. Ей нравилось заниматься с ним любовью, она ценила его хорошие манеры, но сейчас их отношения явно себя исчерпали.
— Итак, подобно Лоту, ты собираешься бежать, — сказала она насмешливо. — Смотри, не оглядывайся назад, а то превратишься в соляной столп.
— Тебе тоже стоило бы покаяться в своих грехах, — сказал Джон с упреком. — Ты соблазняешь мужчин своей дьявольской музыкой.
И тут Бет рассмеялась. В Англии ее подобное заявление нисколько не удивило бы, но нелепо было слышать его здесь, на фронтире, от человека, который всего лишь неделю назад никак не мог ею насытиться.
— Так зачем же ты приехал сюда и купил салун, если ты такой богобоязненный?
— Думаю, дьявол соблазнил меня, чтобы я сошел с пути Господнего.
— Тогда тебе лучше как можно скорее вернуть себе доброе имя, продав это заведение и отдав деньги беднякам, которые В них нуждаются, или Церкви, — отрезала Бет. — Но прости, если я не поступлю так же. Твой драгоценный Господь забрал моих родителей, моего брата и мою маленькую сестренку Я научилась верить только в себя.
Эту ночь Бет просидела в своей комнате. Внизу в салуне было полно людей, потому что в городе осталось не много мест, где можно было выпить, и она слышала голоса и смех. Джон сказал, что не хочет, чтобы она играла в эту ночь. И по его тону Бет поняла, что он также не хочет, чтобы она здесь оставалась.
Она видела, как все это смешно, ибо ни одна из танцовщиц в его театре не отличалась благочестивостью. Азартные игры, пьянство — все это было нечестиво, так почему же он посчитал ее главным и единственным источником зла? Жаль, что рядом не было Джека, уж он-то всегда ценил хорошую шутку.
Конечно, Бет могла пойти в любой из оставшихся салунов Доусона и ее приняли бы там с распростертыми объятиями. Но после пожара и последнего разговора с Джоном этот город ей разонравился.
Но до ледохода, а следовательно, и до того момента, когда можно будет сесть на пароход, оставался еще месяц.
