В 1893 году в Ливерпуле танцы и веселье смешиваются с обычным порядком жизни. В кухне раздается сердитый призыв матери, требуя прекратить музыку. Скрипка играет девочка-Цыганка — Бет, которая жаждет поднять ее снова. Но Алиса Болтон стала очень обидчивой после неудачной выставки хлопушек и может остановить дочь одним движением руки. Бет чувствует себя незащищенной в этой новой среде, где каждая встреча сказочная и ужасающая....
— Я собирался сделать это с того самого дня, как вы впервые вошли в мой салун. — Он улыбнулся. — Но чувствую, что сегодня вы даете мне сигнал к наступлению. Я прав?
— Разве дама в этом признается?
— Да, если она столь честна, как вы.
Бет встала и поставила бокал на стол.
— Тогда вам лучше поцеловать меня, — сказала она.
В последнее время Бет не раз украдкой смотрела на его губы. В сущности, это была самая привлекательная черта его лица. У него были хорошо очерченные пухлые губы с приподнятыми уголками, благодаря чему создавалось впечатление, будто он все время улыбается.
Фаллон положил руки ей на талию и притянул ее к себе, глядя с изумлением."
"— Я надеюсь, вы не шутите!
Она не ответила, поскольку их губы встретились. Бет оказалась в его объятиях.
Он хорошо целовался, не слишком напористо, но в то же время страстно, и, когда кончик его языка вкрадчиво скользнул у нее между губами, голова Бет закружилась от желания.
Стены в «Монте-Карло» представляли собой всего лишь деревянные перегородки, и разговоры, смех и шаги на лестнице несколько им мешали. Бет боялась, что люди услышат ее тяжелое дыхание, когда Джон уложил ее на кушетку и стал целовать. Он ослабил корсет ее платья и высвободил груди, и Бет пришлось подавить стон удовольствия, когда он начал их целовать.
— Прекрасная грудь, — шептал он, обводя ее соски кончиком языка. — Я так долго мечтал об этом.
Его рука пробралась к ней под юбку, лаская нежную кожу бедер над чулками, медленно поднимаясь под ее панталонами до тех пор, пока пальцы не достигли цели.
— Вы такая влажная, — прошептал Фаллон. — Думаю, вы действительно меня хотите.
Бет забыла о том, что ее могут услышать, поскольку пальцы Джона делали с ней такое, что ей хотелось кричать от удовольствия. Впрочем, он также был немного груб. Фаллон поднял юбку чтобы взглянуть на тело. Это было очень неприлично, но в тоже время возбуждало.
Он вошел в нее прямо на диване, не раздеваясь, так напористо, что Бет даже удивилась, но это ей понравилось.
— Мне очень жаль. С моей стороны это было не слишком галантно, — сказал Фаллон, когда все закончилось. — Пожалуйста, простите меня.
— Вам не за что извиняться, — возразила Бет, поскольку, хотя ей и хотелось большего, все прошло очень хорошо.
— А еще я помял вам платье, — сказал он озабоченно.
— Ничего страшного, — рассмеялась Бет.
