Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Осунувшийся, с блуждающим взглядом, Сальвадор Сантос выглядел гораздо хуже, чем во время прошлой встречи с Эленой. Инспектор пыталась понять, не симулирует ли он. Марьяхо сидела за компьютером, готовая печатать показания задержанного.
— Как ты себя чувствуешь, Сальвадор? Хочешь чего-нибудь?
— Таблетка. Моя таблетка.
— Я могу предложить тебе стакан воды.
Сальвадор повернулся к Марьяхо.
— Асенсьон, я принял таблетку?
— Я не Асенсьон, но я дам тебе воды.
Марьяхо встала и подала ему стакан. Взгляд Сальвадора блуждал по сторонам, не фиксируясь ни на чем.
— Ты понимаешь, где ты?"
"— В музыкальной комнате, но музыки почему-то нет. Должно быть, сели батарейки.
Элена и Марьяхо переглянулись. Марьяхо скептически подняла бровь: инспектор знала, что это значит.
— Помнишь Лару Макайю?
— Лара Макайя… мне знакомо это имя. Асенсьон, не так ли звали нашу домработницу? — Он снова повернулся к Марьяхо.
— Нет, ее звали Светлана. Она была русская.
— А-а… — Старик кивнул.
— Сальвадор, кто ты по профессии? — спросила инспектор.
— Полицейский. Всю жизнь им был.
Он ответил очень уверенно.
— Ты помнишь, как расследовали смерть цыганки?
— Цыганская невеста, конечно, помню. Такое не забудешь.
— Прекрасно. А помнишь, кто ее убил?
— Отец, это было ясно с самого начала.
— Отец?
— Нет, погоди. Это был не отец. Это был фотограф. Молодой человек, который у них работал. Он ее и убил.
— А доказательства против него были?
— Много. Много доказательств. Классический случай.
Элена молча кивнула, наблюдая за Сальвадором. Болезнь не может прогрессировать так быстро! Хотя пишут, что стресс может ухудшить состояние таких пациентов за несколько дней.
— Волосы на трупе были?
— Волосы? Нет, нет… Ах да, ну… волосы — это мое дело. Мы положили их, чтобы подкрепить обвинение. Наши полицейские штучки.
Он говорил так, будто это была невинная уловка. И улыбался, довольный, что поделился своим секретом.
— Я тоже полицейский, но я такими штучками не пользуюсь.
— Не пользуешься? Ну, ты молоденькая, еще научишься.
Марьяхо набирала показания на компьютере, еле слышно касаясь клавиш.
— Значит, против фотографа веских улик не было. Если пришлось подкинуть волосы.
— Судьи, они такие; если нет железных доказательств, могут и отпустить. Вот почему я подложил эту улику.
— Сальвадор, ты понимаешь, что мог упечь в тюрьму невиновного?
— Невиновного? Ни в коем случае, убил тот парень, никаких сомнений.
