Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
— Никаких письменных текстов от этой религии не осталось, только скульптуры и археологические свидетельства. Несколько табличек, найденных в Турции сто лет назад.
— Мы говорим о пятом веке до нашей эры, — уточнила Марьяхо.
— Есть ли в этой религии что-нибудь, что можно связать с убийством сестер-цыганок?
— Нет, никаких ассоциаций. Священное животное в ней — бык, которого Митра закалывает, приносит в жертву, чтобы дать жизнь всему сущему.
— Бык? Я думала, змея.
— Нет, но змея, которая кусает свой хвост, выражает главную идею этой религии.
— Я не убивал ее, она возродилась, — пробормотала Элена.
Марьяхо кивнула. Буэндиа смотрел на них в недоумении.
— Сальвадор Сантос сказал, что эти слова произнес подозреваемый по делу Лары.
— Какой подозреваемый?
— Он не помнит точно, Вистас или Макайя.
— Должно быть, Вистас, фраза соответствует его одержимости митраизмом, — сказал судмедэксперт.
— Не понимаю, как можно проповедовать религию, которая исчезла более пятнадцати веков назад, — удивилась Марьяхо.
— Нет, еще раньше, вы же говорите, она возникла до христианства.
— Но она проникла в Римскую империю. У нее там были верные последователи, пока император Феодосий не запретил вообще все религии, кроме христианства."
"— Мертвую религию может проповедовать любой, — сказал Буэндиа. — Для этого много не нужно — рехнулся, и вперед.
— Камило, последний сокамерник Мигеля Вистаса, говорит, что тот сошел с ума.
— Но ты не раз с ним разговаривала, и он не показался тебе сумасшедшим, — заметил Буэндиа.
— Нет, но сумасшедшие могут быть очень умными.
— Нет никакой связи между митраизмом и личинками.
— Личинки питаются трупом, это имеет отношение к тому, что вы мне рассказали, — сказала Элена.
— Связь возможна, — добавил Буэндиа и что-то набрал в поисковике. — Скафизм. Это древнеперсидская казнь. Вам о чем-то говорит ящик с пятью отверстиями?
Марьяхо и Элена покачали головой, обе поморщились, ожидая услышать нечто отвратительное.
— Жертву засовывали в такой ящик. Из одной дыры торчала голова, а из остальных четырех — руки и ноги. Все тело было намазано медом, чтобы привлечь мух. В открытые раны вползали насекомые, откладывали там яйца, и личинки съедали беднягу заживо.
— Чудесно, — съязвила Марьяхо.
— Но именно это и проделал наш убийца, только с помощью червей, — сказала Элена.
— Да. Вот почему я решил, что наш убийца знает про скафизм.
