Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
За то, что она не такая, как Сарате или Сальвадор Сантос, за то, что она не следует принципу: цель оправдывает средства.
Она снова пересмотрела все четыре диска, которые взяла с собой. Несколько раз пришлось отрываться и бежать в туалет — ее рвало. Потом она валялась на диване и размышляла о том, что можно предпринять, о законности и красной черте. Она закрыла глаза, устав от самой себя, неясный силуэт на видео сводил ее с ума. Она заснула. А когда открыла глаза, уже рассвело — было без четверти восемь утра. Не приняв душ, не переодевшись, не приведя себя в порядок, она села в «Ладу» и поехала в «Колонию почтальонов».
Асенсьон открыла дверь и посмотрела на нее с презрением; но что-то промелькнуло в этом суровом взгляде, какой-то проблеск сострадания. Она позволила ей войти.
— Я буду присутствовать при разговоре.
— Спасибо, — сказала Элена.
Сальвадор Сантос сидел в каминном кресле. Рядом на столике стояла опустевшая кофейная чашка и блюдце с крошками от печенья. Он только что позавтракал.
— Дорогой, здесь инспектор Бланко.
Сальвадор не ответил. На его правом глазу выступила голубоватая слеза. Асенсьон села рядом с ним и взяла его за руку. Элена наклонилась так, чтобы оказаться в поле его зрения. Но установить зрительный контакт ей не удалось, потому что его взгляд ни на чем не фокусировался. Казалось, он витает в каком-то своем мире.
— Сальвадор, я хочу извиниться перед тобой, — начала Элена. — Ты был прав.
Никакой реакции не последовало. Элена решила попробовать еще:
— Фотограф. Помнишь, ты его подозревал?
— Ты был прав, дорогой, — подхватила Асенсьон. — Ты очень хорошо выполнил свою работу. Ты нашел виновного и упек его за решетку. Посмотрим, что теперь скажут Рентеро и его окружение.
Сальвадор улыбнулся. Но словно не словам жены, а скорее тому, что вспомнил что-то приятное.
— У Мигеля была родственница, священник сказал, что это двоюродная сестра его отца, — сказала Элена.
Его улыбка стала шире. Асенсьон поцеловала его руку.
— Сальвадор, здесь инспектор. Ты ничего не хочешь ей сказать?
Элена не могла поверить, что психическое здоровье старика пошатнулось так сильно. Она чувствовала себя виноватой во всех переживаниях, которые выпали на его долю. Но ей нужна была информация, и она не могла уйти, не получив ее.
