Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Я еще не просмотрела и десяти процентов файлов. Но знаете, на что наткнулась сразу?
Упрашивать Марьяхо не пришлось: она тотчас показала несколько фотографий. Элена и Сарате узнали кровать — они видели ее вчера в спальне квартиры на Министрилес. Снимки были сделаны издалека, вероятно, с помощью камеры, оснащенной мощным телеобъективом.
— Ордуньо не ошибся, они были в отношениях. Попроси привезти Синтию прямо сейчас, я с ней поговорю.
Прежде чем вернуться в допросную, инспектор задумалась.
— Они были близки, Рауль узнал об этом и убил свою невесту? — спросила она.
— Убил с помощью червей? Не думаю, — ответил Сарате.
Элена согласилась, но у Марьяхо оказалось кое-что еще.
— В компьютере целая папка с информацией об убийстве старшей сестры Сусаны. — За несколько минут Марьяхо смогла выяснить намного больше, чем ожидала.
— Вероятно, у него был доступ к делу о смерти ее сестры, и ему казалось, что убить Сусану таким же образом — это способ отвести подозрения от себя.
— А если убийца — Синтия? — предположил Сарате. — Она любила подругу, а та собралась замуж за другого. И Синтия решила не допустить этого брака.
— Я скажу тебе то же, что сказал мне ты, — неуверенно ответила Элена. — Убила с помощью червей? Неужели она стала бы так тщательно готовиться?
— Да, пожалуй.
— Нет, пусть он сначала расскажет, что делал в пятницу.
Когда они вернулись, Рауль уже не казался агрессивным; теперь он выглядел подавленным и встревоженным.
— В пятницу я ничего не делал. Я остался дома.
— Ну надо же, — саркастически усмехнулась инспектор. — Мне показалось, что вы не из тех людей, кто часто ночует дома.
— В пятницу как раз ночевал.
— Вы смотрели телевизор? Заказывали пиццу?
— Нет, я не помню, чем занимался.
Инспектор постоянно что-то записывала — ни Рауль, ни Сарате не знали что. На самом деле она не писала ничего важного, это был психологический прием: если делать заметки, допрашиваемый решит, что она знает больше, чем показывает, что он случайно сказал то, чего не должен был говорить.
— Давайте еще раз вспомним убийство Лары, сестры вашей невесты. Что вы об этом знаете?
— Ничего, ничего не знаю.
