Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Надо навестить родителей Сусаны — вдруг Мойсес сообщит что-нибудь новое? Надо еще раз допросить Рауля и, возможно, отпустить его. И вернуться к теме диазепама — что-то, она сама не знала что, подсказывало ей: это важнее, чем считает Буэндиа. Изучить дело Лары Макайи и повидаться в тюрьме с тем, кого признали ее убийцей, с Мигелем Вистасом. И все это, как обычно, не терпит отлагательства: нужно узнать как можно больше, пока о деле не разнюхали журналисты.
Глава 21
Дамиан Масегоса не был государственным адвокатом по назначению, он оказывал услуги за деньги, причем немалые.
— Сеньор Вистас? Я попросил вас о встрече, потому что хочу заняться вашим делом, — без околичностей начал он.
— Суд надо мной давно состоялся. Я осужден.
— Я все знаю, я читал ваше дело, уже семь лет, как вы сидите в этой тюрьме.
— Конечно. Конечно, я хочу выйти, эти семь лет были кошмаром. Но это настолько невероятно, что я перестал и мечтать. Почему вы решили обратиться к моему делу после стольких лет? Вы даже не знаете, виновен ли я.
— Мне все равно. Ваше дело было рассмотрено, а вы осуждены; но если что-то заставит усомниться в вашей виновности, вам должны будут заплатить за то время, что вы просидели взаперти. Мы можем подать в суд на государство и получить хорошую компенсацию.
— И мы сможем добиться этого после семи лет?
— Уверяю вас, сможем, скоро станет известно кое-что очень важное, и вы сами поймете, насколько легко мы всего добьемся. Нельзя, чтобы вас снова защищал государственный адвокат; не упускайте шанс, я вытащу вас отсюда, очищу ваше имя и принесу вам кругленькую сумму.
— У меня нет денег, чтобы заплатить вам.
— Мне не нужны ваши деньги, мне нужны государственные. Сколько бы мы ни отсудили, я забираю половину, идет?
— Половина — это слишком; ведь в тюрьме сидел я, мне кажется несправедливым, что вам достанется столько же, сколько мне.
— Тогда никаких сделок, я забираю свой портфель, и вы больше меня не увидите. Половина — либо вы согласны, либо я ухожу.
Мигель в ярости сжал кулаки, на мгновение им овладело желание отвернуться от этого знаменитого адвоката и молча уйти. Но затем он успокоился и улыбнулся:
— Хорошо.
— Отлично, расскажите мне о себе.
