Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Глава 25
Они приехали в Пьоверу — очень дорогой район рядом с парком Конде-де-Оргас и улицей Артуро Сорья.
— Придется поверить Раулю, что его больше интересовали деньги Макайя, чем красота их дочери. Место не из дешевых…
Особняк семьи Макайя был большим и солидным, как и многие в этом районе, выстроенном в семидесятых годах двадцатого века для разбогатевшего сословия, которому стало тесно в маленьких квартирках столичного центра. Однако нельзя было не заметить некоторую запущенность: стены кое-где требовали покраски, жалюзи — починки, живая изгородь, отделявшая дом от улицы, — стрижки, а крыша — ремонта.
В гостиной царил угрюмый полумрак, жалюзи были приспущены, словно хозяевам хотелось спрятаться от света и радости. Мойсес вошел вместе с женой, которая с трудом переставляла ноги. Она выглядела потерянной, почти сломленной.
— Вы уже знаете, как убили мою дочь? — дрожащим голосом спросила она.
Элене стало невыносимо тяжело, она посмотрела на Сарате. Как они скажут родителям, что убийство Сусаны идентично убийству Лары? Как сделать, чтобы такая новость причинила меньше боли? Существует ли какой-нибудь способ?
— Так же, как и Лару, — без обиняков сказал Сарате.
Мать окаменела. Она снова вцепилась в руку Элены, изо всех сил, словно пытаясь удержаться, спастись. Элена не сопротивлялась, хотя было больно, ногти Сони вонзились ей в кожу. Мойсес закричал, вскочил и, роняя бумаги, пошел прямиком на инспектора, как будто это она — убийца его дочерей.
— Этого ублюдка отпустили? Его отпустили?
— Нет, Мигель Вистас в тюрьме, он не вышел и не получал никакого разрешения на выход.
— Этот ублюдок убил Лару… Она тоже собиралась замуж, она тоже была замечательной девушкой. Теперь Сусана.
Никто не готовит полицейских к таким сценам, невыносимо было смотреть, как впадает в глубокое отчаяние Мойсес, сильный, высокий, под метр девяносто, много чего повидавший в жизни мужчина: казалось, на твоих глазах рушится крепкий, простоявший не одно столетие дом.
