Автор
В забытом уголке города жила мать и сын-смешанный питомец Лиса Патрикеевна и Цыпленок. Жизнь казалась обычной до того момента, как пришел незваный гость — хуже кота, разметавший все порядки в доме. Наполненная любовью Лиса Патрикеевна ищет гармонию между новым членом семьи и старыми традициями....
– Ага, новая отличная идея. Что помешало ее осуществить?
Надежда закрыла ладонями лицо.
– Не помню, куда спрятала мерзкое издание.
Я встала.
– Проблема ясна. Давай представим, что работаем по делу «Украденное сокровище», и…
Я закашлялась.
– Ой, ты простудилась! – забеспокоилась Надя. – Сейчас сделаю специальное питье.
– Не надо, – сдавленным голосом проговорила я, – просто…
И тут я не сумела-таки удержать приступ хохота. Надежда дернула меня за плечо.
– Вот весело тебе!
– Да. Прости! Все, постараюсь отнестись серьезно к происходящему, хотя это очень трудно! Пошли.
– Куда? – насторожилась Бровкина.
– Начнем с ванной при гостевой комнате. Окажешься у рукомойника и вспомнишь свои действия!
– Ну… может, получится, – с сомнением протянула Надежда Михайловна. – Что-то типа выезда уголовника на место преступления, дабы он описал, как да что натворил?
Глава двадцать первая
Примерно через два часа мне позвонил Димон:
– Чем занимаешься? Куда подевалась?
Надя поняла, кто со мной беседует, и умоляюще сложила ладони.
– К стоматологу забежала, – соврала я, – кусок зуба отскочил, царапал язык.
– Определили личность женщины, которая погибла при наезде, – сообщил Коробок.
– Сейчас приеду, – пообещала я и засунула трубку в карман.
– Тебе надо на работу, – приуныла Надя.
– Да.
– Мы ничего не нашли, – пробормотала Бровкина, – что делать?
– Рассказать все честно Рине, она придумает выход из безвыходного положения, – посоветовала я.
– Уже сообщила ей, – прошептала Надежда, – у меня от Ирины Леонидовны ни одной тайны нет.
Меня охватило удивление.
– Зачем тебе тогда я понадобилась?
Надежда Михайловна зашептала:
– Рина торопилась куда-то, времени у нее не было, сказала: «Зови Танюшку, она черта лысого за пять минут отыщет».
– У Ирины Леонидовны слишком хорошее мнение обо мне, – вздохнула я.
– А еще она велела никогда не признаваться обжоре, что я потеряла его сокровище. Никита тогда начнет обвинять меня во всех неприятностях, которые у него случаются. Ну, например, уронит чашку, та разобьется.
– Надежда, убивающая кружки мыслью, – хихикнула я. – Вот тебе и мой совет: если Никита за ужином снова заведет песню о книжонке, следует ответить ему: «Тсс, не шуми, а то она опять прилетит и утащит у тебя еще и голос в придачу, не сможешь разговаривать».
Надежда попятилась.
– Кто прилетит?
Я развела руки в разные стороны.
– У-у-у! Ведьма страшная.
