Жду вас в доме на Королевской площади, когда часы пробьют два — разумеется, дня».
Подписи не было, но она и не требовалась. Д'Артаньян, прижимая письмо к сердцу, пустился в пляс по комнате от стены к стене — и опомнился лишь, перехватив изумленный взгляд Планше.
— Планше! — вскричал он, не теряя времени. — Я тебе дам поручение чрезвычайной важности! Не позднее часа дня, завтра, мне необходим плащ гвардейца кардинала. Обегай весь Париж, найди портного, а если надо — дюжину, не жалей ни денег, ни ног — и будешь щедрейше вознагражден. Что ты стоишь? Бегом, сударь, бегом!
— Она? Твой загадочный подарок?
— Ладно, ладно! — воскликнул д'Артаньян, топая ногой. — Сейчас посмотрим… Беги к портному, несчастный, или я тебя проткну насквозь! Ты слышал, не жалеть ни ног, ни денег! Плачу золотом по весу, если понадобится!
Когда Планше опрометью выбежал за дверь, д'Артаньян, несколько заинтригованный, направился в соседнюю комнату, служившую ему кабинетом — то есть местом, где гасконец практически не бывал, ведь он не был ни поэтом, ни государственным деятелем.
— Волк меня заешь! — воскликнул он, останавливаясь на пороге. — В самом деле сюрприз! Малютка Кати! Какими судьбами, моя прелесть?
— Здешнюю домовладелицу… Мне кажется, она меня узнала… Посмотрела так, что я до сих пор себя не помню от страха…
— Ну-ну, милочка! — сказал д'Артаньян, крутя ус. — Могу тебя заверить, что в покоях гвардейца кардинала ты в полной безопасности.
— Сударь, значит, вы теперь…
— Вот именно, — гордо сказал гасконец. — Его величество и господин кардинал ценят преданных людей…
— Значит, вы сможете меня защитить…
— Да против всего света! — заверил д'Артаньян, озирая ее с приятностью, — заплаканная и перепуганная, малютка все же была очаровательна. — Мы, гвардейцы кардинала, слов на ветер не бросаем, а шпаги у нас длинные, да и Бастилия при нас, если что! Ну-ка, садись вот сюда, выпей стаканчик божансийского и расскажи, что у тебя стряслось. Я так понимаю, ты сбежала от своей хозяйки?
— Пришлось, сударь, — подтвердила девушка, дрожа всем телом и робко приняв протянутый стакан. — Она так сердилась, осыпала меня такими словами и обещала, что меня сбросят в мешке в Сену с перерезанной глоткой…
— Вот тебе на! Это за что же?
— Она говорит, что это я во всем виновата. Что это из-за меня рухнули все ее планы, и не только ее… Вы понимаете, какие?
— Конечно, — сказал д'Артаньян, посерьезнев.
