Автор
Евгения молча смотрела на своего мужчину, который нерешительно двигал головой. Она рухнула на колени возле кровати, как во сне, не замечая ничего вокруг. Звук закрытой двери лекаря подчеркивал скоротечность их оставшихся мгновений. Все будет завершено скоро.
Кажется, в третий месяц — стояли морозы… Поэтому я не мог винить плотно одетого человека: на голове капюшон, лицо замотано шарфом… разве что раздеваться в тепле он не спешил.
Судя по словам торговца, положения заказчик был непростого. Плащ и перчатки — дорогие, заплатил тоже прилично, говорил мало и по делу.
— И он искал дурман, — скорее заявил, чем спросил Шинар.
— Да. — Торговец сжался, но отнекиваться не стал. — Помните, я ведь сразу рассказал вам!
— А потом предупредил подлеца.
— Милорд, я… не хотел зла, честно! — Мужчина вздрогнул, будто именно сейчас осознал всю тяжесть обвинений.
Шинар упёрся кулаками в стол. Лицо его исказилось от гнева — так, что зябко стало даже мне.
— И ты решил, что предупредить мерзавца, которого ищет принцесса, тайно — хорошая идея?
— Н-но вы ведь многих искали, ваше высочество! — запричитал торговец. — С десяток человек! Вот тот, что с мозгом китеры, вам меньше всех понравился, вроде… Я лишь подумал — разделаюсь с долгом, ничего не будет…
— Эти двое, с дурманом и мозгами, никак не связаны? — уточнила я, пока Шинар сжимал зубы.
— О нет! То есть, не знаю точно, но полагаю.
Он словно надеялся услышать, что дело — шутка. Но я подтвердила. И пристально глядела на алхимика, думая лишь о том, что нужно вытянуть из него всю правду, а с остальным разобраться позже.
— Клянусь, я не хотел… — зашептал тот. — Покупатели — странный народ, если каждого в злом умысле подозревать, то ведь и без гроша останешься…
— К чёрту, — прервал Шинар. — Вспомни подробно, как твой заказчик выглядел — помимо того, что скрывал лицо.
Торговец отвёл взгляд на стол, затем — на собственные связанные руки. В прошлый раз с описаниями внешности у него не складывалось. Но вскоре стало казаться, что он просто не желал вспоминать.
— Невысокий. Худой, даже под тряпками. И молодой, если судить по голосу.
— А говорил по литанийски чисто? — Мне вдруг стало тревожно. — Без акцента?
— О… да, ваше высочество.
— Цвет глаз? Волос?
— Глаза я не запомнил, простите! Точно не тёмные.
