Автор
Евгения молча смотрела на своего мужчину, который нерешительно двигал головой. Она рухнула на колени возле кровати, как во сне, не замечая ничего вокруг. Звук закрытой двери лекаря подчеркивал скоротечность их оставшихся мгновений. Все будет завершено скоро.
Провёл ладонью по редким седым волосам и дёрнул плечами.
— Я… я могу ответить и на это. Но… без присутствия милорда Шинара.
— Это тайна государственного значения? — Тон Аделика не предвещал ничего хорошего.
— Нет, но…
Шинар подался вперёд — явно тоже почуяв слабость противника. И решив ею воспользоваться, непременно.
— Будет странно выгнать единственного человека, который разбирается здесь в зельях и магии. Выкладывайте всё начистоту — сейчас или в темнице.
Он был не совсем прав: один из стражников, безмолвно застывших вокруг, входил в число наших колдунов.
И если Шинар вновь хотел спровоцировать старца — кажется, у него вышло.
— Я болен, — шикнул тот, резко вздёргивая голову. — Болен, и зелье для меня.
Что?
— Чем? — поражённо спросил Аделик. Взгляд его вдруг стал напряжённым, а святейший упёрся руками в стол. Последующие слова, сколько бы он их ни готовил, возможно, дались ему тяжело и срывались с губ еле слышно.
— Всё началось примерно… год назад. Тогда я впервые заметил, что… — Он сжал край стола руками. — Что некоторые события будто начинают ускользать от меня. Я просыпался поутру и не мог вспомнить, куда поставил собственные башмаки. Перепутал однажды время, в которое сам его величество Этар велел к нему явиться…
— Вы теряете память? — прищурился Шинар.
— Я… — Балуар поднял руку. — Когда я понял, что становлюсь слишком рассеян, что не могу вести дела как прежде, то начал искать средство.
— Вы теряете память. Не можете вспомнить, что и где находилось, пишете для этого подробные отчёты, которые могут попасть в чьи угодно руки — и уверяете, что справляетесь со своими обязанностями?!
— Шинар, вы переходите границы! — неожиданно резко осадил Аделик. Балуар глянул на него со смесью боли и благодарности, а затем покачал головой.
— Сейчас я всё помню. Поверьте.
Он застыл на месте и отвёл взгляд — одинокий старик в сером посреди разбросанных по всему кабинету бумаг. Записей, ставших неотъемлемой частью его жизни.
На несколько секунд всё затихло, а затем Аделик попросил сделать ровно то, что Балур предложил.
