В третьей книге цикла dark academia интриги достигают апогея. Готье открывает страшную правду о Скэриэле, а граница между друзьями и врагами стирается. В Ромусе и Запретных землях разворачивается опасная игра, где каждый шаг может стать последним, а союзы распадаются быстрее, чем формируются.
– Клянусь, – тихо произнёс я, борясь с комком в горле.
19"
"В читальном зале было тихо и пусто, я бы даже сказал, умиротворённо, если не брать в расчёт миссис Симмонс, библиотекаршу, которая периодически прерывала виртуозное клацанье по клавиатуре компьютера, чтобы бросить на наш подозрительный квартет полный негодования взгляд. Миссис Симмонс считала, что мы явно что-то замышляем, раз такой чудесный пятничный вечер уныло проводим в стенах лицея. А замышляли мы только одно – поскорее расквитаться с огромным домашним заданием по латинскому языку и освободиться от тяжкого бремени перед выходными.
Придаточные предложения при verba impediendi, к нашему величайшему сожалению, сами себя не разберут. Латинский давался мне с трудом, но не потому что я был туп или совсем не старался, напротив, я тратил уйму часов на конспектирование учебника и переводы текстов. Всё дело в том, что свободного от лицея времени вдруг стало катастрофически мало, а пугающих мыслей о будущем Октавии ужасающе много.
– Так что там со Скэриэлом? – сидя напротив, внезапно тихо спросил Оливер, не поднимая при этом глаз от учебника.
Я застыл, не дописав последнее слово в предложении: «Regulus, ne sententiam diceret, recusavit[1]». В голове царила путаница из-за союзов и времён, поэтому, когда Оливер задал безобидный вопрос, я не сразу понял, что обращается он ко мне и волнует его уж совсем не грамматика. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы непринуждённо выдать:
– Он в порядке.
Наверное, сложно сказать, что человек в порядке, когда он сам подставляется под нож. Про Скэриэла в последнее время вообще сложно что-либо говорить честно.
Леон и Оливия обменялись многозначительными взглядами, но не произнесли ни слова, изображая прямо-таки глубокий научный интерес к новой теме.
– Мы можем с ним, хм, – Оливер испытующе взглянул на меня и тотчас опустил глаза, – встретиться?
– Думаю, да. Не знаю. – Я с раздражением отбросил ручку и откинулся на спинку стула. – Почему ты спрашиваешь у меня?
Оливер вернулся к переводу текста – из нас четверых он был самым смышлёным в латыни: может, этому способствовала его безграничная любовь к античности, – перелистнул страницу, и сделал вид, что увлечён домашним заданием ничуть не меньше, чем Оливия и Леон. Я выжидающе молчал. Оливер дописал ещё одно предложение в тетради, а затем произнёс, не удостоив меня даже мимолётным взглядом:
– Он не отвечает на звонки и сообщения.
Я шумно выдохнул, борясь с желанием ответить что-то резкое.
