Вернувшись к началу третьего тома после долгих лет ожидания, читатели наконец получают долгожданные откровения о принце, которого все ожидали с нетерпением. Несмотря на годы тишины и множества неизвестностей, возвращение к этому секретному циклу приводит к увлекательным открытиям и непредсказуемым событиям....
Боже, что это со мной? Почему я так раскис? Неужели один милый рассказ Гедеона про маму мог так выбить из равновесия?
– Прости, – отодвинувшись, прошептал я и вытер заплаканные глаза, стараясь не смотреть на брата, до того мне стало стыдно. – Не знаю, что на меня нашло. Как будто всё разом навалилось.
– Понимаю, ведь я тоже через это прошёл. Чем ближе окончание года, тем сложнее. – И Гедеон спросил: – Не хочешь сходить ополоснуть лицо?
– Да, пожалуй, так и сделаю. – И я пулей выскочил из зала.
В уборной я с остервенением умылся ледяной водой, а после нехотя посмотрел на себя в зеркало.
– Вот ты размазня, – зло шепнул я своему отражению. – Что ты тут устроил, идиот. Придурок. Тупица.
Я усердно вытирался бумажными полотенцами и вновь думал лишь о том, что сказал Гедеон. Даже не что, а как. Сегодня он был со мной так добр, что я мигом расклеился. Разговоры о маме всегда делали меня ничтожным нытиком.
С каменным выражением лица я вернулся в зал, и Гедеон сделал вид, – я был ему за это безмерно благодарен, – будто ничего не произошло.
– В Академии проходят извлечение?
Гедеон мотнул головой.
– Извлекатели настолько редки, что это почти городская легенда, страшилка для чистокровных. Насколько помню, только однажды на лекции упомянули извлекателей.
– Что сказали?
– Всё то, что ты знаешь, Готье.
Подняв руку, я призвал материю: на правой ладони медленно появился маленький сгусток, который я тут же зажал в кулаке – и задумчиво спросил в пустоту:
– Почему именно я?
Гедеон подошёл и положил тёплую ладонь поверх моего кулака.
– Оставь эти мысли на потом. Ты чистокровный извлекатель, Готье.
