Вернувшись к началу третьего тома после долгих лет ожидания, читатели наконец получают долгожданные откровения о принце, которого все ожидали с нетерпением. Несмотря на годы тишины и множества неизвестностей, возвращение к этому секретному циклу приводит к увлекательным открытиям и непредсказуемым событиям....
Они готовы пойти на всё, лишь бы себя возвысить. Раньше, если в семье чистокровного рождался ребёнок с тёмным цветом волос, тёмными глазами, от такого ребёнка избавлялись. Мы вели себя хуже полукровок и низших. – Гильермо посмотрел на меня и зло проговорил: – Это та история, о которой тебе не расскажут в лицее или в Академии. Но если ты станешь Стервятником, Готье, ты узнаешь больше.
У меня затряслись руки. Неужели всё, что он говорит, правда? Желудок скрутило, и комок подступил к горлу.
– Посмотри вокруг, – Гильермо раскинул руки.
Он замолчал и сосредоточил на мне взгляд. «Ну же, Готье, – было написано на его лице. – Тебе ведь интересно».
– Ты сказал, что… – запнулся я, – что октавианцы – расхитители чужой культуры. О чём ты?
– Стань Стервятником, и всё узнаешь.
40
Утром я проснулся от энергичных звуков корнами и вдобавок к этому ритмичных и громогласных ударов барабанов под окнами. Конечно, выступление устроили в сквере у фонтана, но казалось, весь оркестр Академии собрался у моей кровати.
– Прекратите! Изверги! – Следом послышались смутные, неразборчивые возгласы, скорее всего ругательства, но потонули в звуках волынки.
Как вишенка на торте, Оливер кинул что-то тяжёлое в стену, отчего я испуганно вздрогнул. Что в итоге поспособствовало, – ругань Оливера, его попытки проломить стену или наши общие мольбы, – но оркестр закончил выступление и смиренно затих.
Теперь-то я осознал, как прекрасно было просыпаться дома в своей комнате, под хлопотливое воркование Сильвии, – подумать только, раньше её голос с утра раздражал, но теперь меня охватила щемящая тоска.
Я попросил у Гильермо время на раздумья, но он ответил, что время слишком ценно.
