Вернувшись к началу третьего тома после долгих лет ожидания, читатели наконец получают долгожданные откровения о принце, которого все ожидали с нетерпением. Несмотря на годы тишины и множества неизвестностей, возвращение к этому секретному циклу приводит к увлекательным открытиям и непредсказуемым событиям....
Гедеон теперь тоже выглядел веселее: уверен, он сдерживался при мне, но улыбка не сходила с его лица, пока мы направлялись к раздевалке.
От пота одежда неприятно липла к телу, поэтому пришлось сразу ринуться в душ, а Гедеон, видимо, чтобы не смущать меня, не стал входить в душевую до тех пор, пока я не закончил и не переоделся. Всё это время он делал вид, что с кем-то увлечённо разговаривает по телефону. Кажется, это был Люмьер. После меня Гедеон тоже освежился, и мы, лениво переговариваясь о всякой ерунде, стали спускаться по лестнице, ведущей к выходу из клуба фехтования.
– Не смей искать мои детские фотографии в розовых чепчиках, – вдруг проговорил Гедеон. – Я их сжёг.
– Хорошо. – Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.
– И ни слова Люмьеру или Оскару.
– Я ничего им не расскажу, – проникновенным голосом заверил я. – Эта тайна умрёт вместе со мной.
– Не надо, – хмуро произнёс он, резко переменившись.
Мы замерли на лестнице, нас разделяли несколько ступенек.
– Не надо умирать.
Я растерялся, но понял, что сейчас надо ответить настолько уверенно, насколько только возможно.
– Обещаю.
Он кивнул и, повернувшись, направился к дверям, а у меня вновь защемило в груди. Я не знал, сколько времени мне отведено, но надеялся, что и Гедеон проживёт долгую и счастливую жизнь. Он этого заслуживает.
32
Когда мы ехали в лимузине на выпускной бал, Оливер не замолкал ни на минуту.
– Во всей Октавии я последним урвал костюм из этой коллекции. Понимаете? Во всей Октавии! Пришлось воспользоваться связями дяди, – хвалился Оливер. – Ты глянь. – Он указал на свою брошь: – Ласточка из чистого золота. А у Оливии кулон с ласточкой. – И гордо заявил: – Мы взяли парный набор.
Оливер был в чёрном костюме из осенней коллекции французского ателье. На брюках крепилась широкая плиссированная юбка, которую иногда называли килтом, а вместо галстука он воспользовался золотой брошью в виде птицы.
– Красиво, – без раздумий согласился я."
"– Тебе очень идёт, – произнёс Леон, обращаясь к Оливии. Та кокетливо стрельнула глазами в ответ.
На ней было зелёное нежное платье, оголявшее бледные хрупкие плечи. Из украшений, – цветы и длинные ленты в волосах и на платье. На изящной шее висел упомянутый кулон-ласточка.
