Но… кто знал, что в один день пластырь может отпасть сам по себе?
Кто знал, что блистательный глава поместья «Времена года», командир Тяньчуана, однажды будет отрешённо стоять в толпе и, глядя на растерянного подростка, мучительно сокрушаться и скорбеть о прошлом?
Примечание к части
∾ 吃醋 — дословно «есть уксус» в значении «ревновать». На русский обычно переводится как «пить уксус».
Том 1. Глава 20. Человек в багряном
Небеса не благоволили собранию героев в Дунтине. Тёмные свинцовые тучи набухли ливнем, грозившим обрушиться в любой момент. Холодный влажный ветер безжалостно срывал последние листья и кружил их в дикой воздушной пляске.
Атмосфера как нельзя лучше соответствовала настроению одинокого скитальца, оплакивающего родной дом. Минувшие тридцать лет казались этому человеку покрытыми иллюзорным маревом долгого сна.
Когда Гао Чун пригласил настоятеля Ци Му занять почётное место и сел рядом, юноша из толпы со вздохом прошептал совсем рядом с Чжоу Цзышу:
— Однажды я стану таким, как он!
Сян Юй,[131] будущий Верховный правитель Западного Чу, увидев процессию императора Цинь Шихуана[132] на переправе во время инспекционной поездки, воскликнул: «Я готов заменить его!».
Лю Сю,[133] будущий император Гуанъу, в молодости говорил: «Если я должен стать кем-то, то только генералом. Если я возьму кого-то в жёны, это будет Инь Лихуа».[134]"
"Есть ли в бескрайнем мире хоть один человек, кто не мечтал бы сделаться легендарным героем и оставить славный след в истории? Кто в благословенные годы юности не взглянул на чужой величественный силуэт и не воскликнул, стиснув зубы и сжав кулаки: «Однажды я буду таким же!»?
Повелевать миром, владычествовать над людскими судьбами…
Но что будет после достижения славы? Что потом?
Шифу Чжоу Цзышу встретил раннюю кончину, оставив поместье «Времена года» без главы. Бремя ответственности за школу легло на плечи Чжоу Цзышу, поскольку он был старшим учеником. Но насколько взрослым был старший ученик? В тот год ему исполнилось пятнадцать.
Нынешний император в пятнадцать лет ещё прятался в тени и выжидал. Князь Наньнина в свои пятнадцать предавался удовольствиям, распивал вино и притворялся равнодушным к дворцовым интригам повесой. Даже Великий Шаман Наньцзяна, живая легенда улиня, в этом возрасте оставался всего лишь заложником в чужой стране, с сердцем, исполненным обиды.
В юности Лян Цзюсяо был единственным утешением Чжоу Цзышу, поскольку их жизни зависели друг от друга. Но когда в их отношениях появился раскол?
Это произошло, когда Лян Цзюсяо приехал в столицу и стал свидетелем грязной борьбы за власть, подлых интриг и преступлений. И за всем этим стоял человек, которого Лян Цзюсяо боготворил.