Однако Вэнь Кэсин безмятежно улыбнулся, будто ничего не случилось:
— Что за кислое лицо, А-Сюй? Она ведь сказала, что с твоим маленьким учеником всё в порядке! Так зачем срываться на мне?
Не торопясь отпускать его, Чжоу Цзышу поднял поцарапанную руку Вэнь Кэсина на уровень глаз, чтобы рассмотреть отметины жаркой страсти. После этого он недоверчиво сузил глаза и оскалился колючей улыбкой:
— Интересно, ногти какого красавца настолько остры, что оставили тебе такой… прелестный сувенир, Вэнь-сюн?
Глаза Вэнь Кэсина заблестели.
— Что я слышу, А-Сюй! Ты проглотил бочонок уксуса целиком?[130]
— Скорее, собираюсь проглотить тебя целиком.
Вэнь Кэсин довольно долго смотрел на него широко открытыми глазами, а затем скривил губы в плотоядной ухмылке. Ответ превзошёл все ожидания.
— Так ещё лучше, — зашептал Вэнь Кэсин. — Давай вернёмся в твою комнату, и я позволю проглотить меня до последней капли. Желательно не один раз.
Настолько невообразимо бесстыдных людей просто не должно было существовать!
Презрительно фыркнув, Чжоу Цзышу впечатал запястья Вэнь Кэсина ему в грудь и решил больше не тратить время попусту.
Во двор как раз выходил вполне невредимый Чжан Чэнлин, окружённый плотной толпой сочувствующих. Найдя глазами мальчишку, Чжоу Цзышу успокоенно отвернулся и не мешкая направился к себе.
Неутешительные мысли не давали ему покоя. Пожар в комнате Чжан Чэнлина возник неспроста. Где пропадал Вэнь Кэсин в столь поздний час? Его дурацкая выходка перед Гао Сяолянь была прикрытием? В таком случае, что он скрывал?
Позади раздался тихий голос этого несносного человека:
— А-Сюй! За всё время, что мы знакомы, я ни разу не видел, чтобы ты спал после полуночи. Значит ли это, что…"
"Зрачки Чжоу Цзышу расширились. Он нисколько не изменился в лице, но слегка споткнулся и замедлил шаг.
— … ты ворочаешься, не в силах заснуть, потому что пустая постель слишком холодна и одинока?
Чжоу Цзышу снова пошёл быстрее. Как будто слова Вэнь Кэсина отдавали неприятным душком, от которого следовало убежать не оглядываясь.
Вэнь Кэсин улыбнулся и больше ничего не прибавил. Оставшись во дворе, он принялся украдкой наблюдать за Чжан Чэнлином. За последние несколько недель мальчик исхудал и подрос. Его лицо было мертвенно-бледным, губы сжались в тонкую линию, а в глазах появился мрачный блеск. Подросток выглядел одновременно подавленным и упрямым. Казалось, огонь испепелил маленького робкого кролика и превратил в молодого волка. Теперь можно было поверить в то, что этот ребёнок — сын клана Чжанов.
Вэнь Кэсин улыбнулся про себя и почти беззвучно пробормотал:
— Тебе стóит оставаться начеку, малыш.