Даже далёкие от боевых искусств люди на уровне инстинктов постарались бы обезопасить горло. Любой, кто сходу нацелил удар в эту область, был либо слишком самонадеян, либо убеждён в слабости соперника.
Уголки губ Чжоу Цзышу приподнялись вверх в подобии улыбки, но без единого намёка на веселье.
— Что уставился? Я имел твою мамашу?[138]
Человек под его сжатыми пальцами сначала испуганно вздрогнул, а потом пришёл в ярость и попытался выругаться, не принимая во внимание своё плачевное положение:
— Ты… — это было единственное слово, которое он смог просипеть.
Чжоу Цзышу усилил хватку, и бранные слова человека в чёрном превратились в хриплый стон. Еле дыша, он в отчаянии замахнулся, чтобы ударить Чжоу Цзышу кулаком в грудь, но тут же издал болезненный вопль — Чжоу Цзышу молниеносно вывернул из плеча атаковавшую его руку, и она повисла безвольной плетью.
— Я имел твою мамашу? — негромко повторил Чжоу Цзышу, чётко проговаривая каждое слово.
— Чего ты хочешь? — злобно крикнул человек с родимым пятном на щеке.
Улыбка Чжоу Цзышу была острее кинжала:
— Мой друг, я всего лишь хочу задать этому ублюдку пару вопросов. Не нужно совать нос в чужие дела.
При этих словах на тыльной стороне ладони Чжоу Цзышу вздулись вены. Его жертва крупно вздрогнула и без единого стона замерла, закатив глаза. Чжоу Цзышу разжал пальцы и, неясно, живой или мёртвый, головорез осел на землю неподвижной грудой."
"Двое бандитов ринулись в наступление одновременно. Первый выбрал едва державшегося на ногах Чжан Чэнлина. Второй, размахивая крюком, смердящим неочищенной кровью, устремился к защитнику мальчика. Не уходя с линии удара, Чжоу Цзышу под непостижимым углом контратаковал нападавшего ногой в грудь. Человек с крюком повалился на своего приятеля, который подкрадывался к Чжан Чэнлину. Оба наёмника покатились прочь, как пустые тыквы, да так и остались валяться, сплёвывая кровь.
На лице Чжоу Цзышу проступило раздражение пополам с неприязнью. Он сгрёб Чжан Чэнлина за шиворот и отшвырнул подальше, как котёнка.
— Малец, ты мешаешь! Стой в стороне и не двигайся.
Чжан Чэнлин почувствовал, что его тело стало невесомым, как пёрышко, а в следующий момент обнаружил себя стоящим у стены на безопасном расстоянии от дерущихся. Его глаза по-детски округлились от изумления.
— Шифу… — вымолвил мальчик одними губами.
Человек в багряных одеждах не двигался, но все остальные одновременно кинулись на Чжоу Цзышу.
Чжан Чэнлин смотрел, не моргая, чтобы не упустить ни секунды потрясающего зрелища. В его памяти вдруг всплыли слова отца: «Кунг-фу многогранно, а пути его постижения бесчисленны. Одни мастера выбирают мощь — в схватке их непоколебимость подобна горной твердыне.