Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
Илья несколькими большими глотками допил чай, поставил чашку на стол и предложил:
– Тогда давай начнем с тебя, – он показал рукой на «Поиск». – Поделись тем, что так сильно мучает тебя?
– Ты снова это делаешь! – воскликнула Юлька.
– Что? – не понял он.
– Переводишь разговор на меня!
– Юлечка, зачем тебе откровения не очень молодого выпившего мужика?
– Наверное, затем, что это не чужой мне мужик, которому к тому же плохо, и ему, как и каждому человеку, надо выговорить свою боль, потому что он не позволял себе такого никогда, насколько я понимаю.
– Спасибо, Рыжик, за участие. Но, скажи мне, ты молодая, красивая, здоровая девушка, у тебя замечательные родители, ты талантлива, у тебя есть любимое дело и прекрасные перспективы впереди, близкие живы-здоровы, семья не бедствует, откуда же эта картина? Какая боль так мучает тебя?
Юлька молчала. А что говорить? Признаться в безнадежной любви к нему?
Так он знает, да и что изменится от ее признаний? Ничего – Илья ее не полюбит так, как Юльке мечтается, не станет относиться к ней как к женщине.
Но Адорин был товарищем упорным.
– Я полагаю, это несчастная любовь? – настаивал он.
– А тебя? – не сдавалась Юлька и вернула Илье все его слова. – Ты здоровый, красивый, сильный, молодой, богатый и успешный, у тебя все родные живы-здоровы, замечательный Тимошка, интересная работа и прекрасные перспективы впереди. Почему же тебе так плохо? Тебя мучает несчастная любовь?
– Мучает, – почему-то признался он, усмехнувшись.
– Но почему? – удивилась Юлька. – Ты свободный мужчина, так женись на ней, и все дела! Или она тебя не любит?
– Наверное, любит, но не той любовью, о которой мы говорим.
Ох, как больно было это услышать! Какого черта она так настойчиво вызывала его на откровения?! Лучше бы Илья молчал, не признавался! Зачем, ну зачем ей знать, что он кого-то любит, зачем добавлять себе контузий и шоковых терапий?! Идиотка!
Илья взял бутылку, которую таки принес из кухни вместе с чаем, разлил в рюмки коньяк.
– Давай, Рыжик, лучше выпьем.
– Нет, – отказалась Юлька, с трудом сдерживая злые слезы, – мне уже достаточно, я опьянела.
– Ну, раз опьянела, то признавайся, кто тебя так обидел? Что за несчастная любовь у тебя?
Юлька рассмеялась, стараясь поскорей перевести опасный разговор в шутку, чтобы не выпалить лишнего или, в самом деле, не впасть в откровения.
