Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
Кирилл перегнулся через перила и крикнул:
– Юлька, вернись! Он уже один раз от тебя отказался, он снова откажется!
– Пусть!!! – радостно закричала в ответ Юлька, не останавливаясь. – Но это будет потом!!!
Они выскочили на холодную, морозную улицу, у подъезда стоял джип Адорина. На бегу он отключил сигнализацию, распахнул пассажирскую дверь, затолкал Юльку в машину, оббежал спереди, сел за руль и тронулся с места, взрывая снежные фонтаны из-под задних колес.
Отъехав пару кварталов, Илья остановил машину, повернулся к ней и произнес первые слова с момента их встречи:
– Никогда! Я никогда от тебя не откажусь и никому не отдам!
– Почему? – спросила она, сияя навстречу счастливым взглядом.
Непереносимая, невозможная рыжая бестия – ей надо, чтобы он сказал, все сказал!
– Потому что люблю!"
"Он притянул Юльку к себе и поцеловал, вложив в этот поцелуй все годы отказов и запретов, все мучения – свои и ее!
Оторвался, посмотрел близко.
– Люблю и хочу ужасно!
– Мы куда-то едем? – шепотом спросила Юлька, глядя на него затуманенным от поцелуя взглядом.
– Да! Домой!
– Хорошо! – прошептала она. – Значит, дорога предстоит длинная, вот ты и расскажешь: как меня любишь и хочешь. Подробно и с чувством!
Илья рассмеялся, завел машину и тронулся с места. Он рассказал Юльке, как ее любит, и подробно, не стесняясь в выражениях и деталях, – как хочет. И, не выдержав, загнал машину в карман трассы и показал – не всю озвученную им программу – немного, чтобы почувствовать ее, поверить в счастье и не сойти с ума до Москвы!
Они приехали в Питер в августе на джипе.
И ворчала, поднимаясь по лестнице:
– Нельзя было приехать раньше? Жара, душно, тяжело!
Илья поддерживал ее под локоть, помогая подниматься по ступенькам. Он поставил на пол, прислонив к стене возле знакомой двери, коробку с картинами, которые Юлька привезла Кириллу с Карелией в подарок, чмокнул ее в нос.
– Нельзя! – наконец соизволил ответить Илья.
Юлька была на шестом месяце беременности. Адоринское «право на нее» выпирало весьма красноречиво.
– Ах, вот почему ты отказывался меня везти и мне не давал ехать! – ахнула Юлька и шлепнула его по рукам.
– Стратегия! – рассмеялся Илья.
