Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
Ванечке приходилось непросто, туго, можно сказать, ему приходилось, и он предпочел «заболеть» на время.
А Юльку таки вызвали в деканат.
– Ну, Раскова, – начал декан, когда она предстала пред его ясны очи, – что ты опять натворила?
– А что я натворила? – спросила Юлька невинно.
– Залезла на стол и рассказывала о своей сексуальной ориентации, так говорится в докладной записке, – и он, для пущей убедительности, потряс этой запиской перед ней.
– Я восстанавливала свою репутацию.
– По-твоему, это восстановить репутацию?
– А что, Александр Михайлович, я должна была делать? Прийти к вам жаловаться, что меня оклеветали и теперь ко мне девушки пристают?
– Объясни мне, Раскова, почему с тобой вечно что-то происходит, и если на кафедре случается какое-либо происшествие, то там обязательно фигурируешь ты?
– Вы преувеличиваете, я не везде поспеваю, есть еще парочка бойких ребят, – не согласилась Юлька.
– Вот скажи мне, почему из тысяч студентов ты единственная, которую я знаю не только в лицо, но и по фамилии, имени-отчеству?
– Ну, потому, что я яркая индивидуальность, – предположила Юлька.
"– Ты рыжая и наглая индивидуальность! – отмахнулся устало он. – Иди с глаз долой! И постарайся сделать так, чтоб я хотя бы месяц о тебе не слышал!
– Приложу все усилия! – пообещала она, быстренько ретируясь из кабинета.
– Стой! – приказал декан, когда Юлька уже взялась за ручку двери.
Она замерла и уставилась на него со всем подобострастием, которое могла изобразить.
– Придумано неплохо, но если б ты на полтона ошиблась в интонации, то лишь убедила бы их, что подозрения не беспочвенны, а ты стараешься оправдаться. И тогда вся твоя пламенная речь обернулась бы против тебя.
– Но я же не ошиблась? – спросила она.
– Да, что удивительно. Все, иди!
У них был клевый декан! Замечательный! Известный художник, между прочим!
ИЛЬЯ
Он ушел из института, из науки. Совсем.
Леночка, в паре с растреклятой жизнью, все-таки добилась своего.
Адорин держался до последнего! Но любые силы не беспредельны.
Его семья стремительно нищала. Лена не работала, лечение и восстановление родителей требовало кучу денег, и как бы ни надрывался Илья, стараясь совместить множество работ, прокормить близких, одеть, обуть становилось все сложнее.
