Дела потянулись к окну в поисках лучшей освещенности. Она глядела на спокойную Неву, никуда не торопящуюся и медленно текущую под стеклами. Снег сыпался в Санкт-Петербурге, создавая белую завесу над городом, словно застилая его тишиной.
– Я давно понял, что сказочка о мифическом любовнике, с которым ты якобы встречаешься, это полная лажа, защита от приставаний мужиков!
– Заметь, я никогда не говорила, что он у меня есть! Вы сами, наши мужики на потоке, придумали, а я не опровергала и не подтверждала ваши догадки.
– И для чего тебе это надо? Значимости себе добавить, престижу, загадочности? Мы уже третий год учимся вместе, и ты ни с кем ни разу не встречалась, не только с нашими, институтскими, вообще ни с кем!
– Мне кажется, что это мое дело! – разозлилась Юлька.
– Может, ты лесбиянка? – поинтересовался Ваня.
Юлька медленно поднялась со стула и тихим, презрительным тоном сказала:
– А ну пошел вон отсюда!
Ваня понял, что лоханулся, перегнул, стал извиняться заискивающе-просящим тоном:
– Юльк, ну извини, я пошутил! Само как-то вырвалось!
– Все, Вань, в сад! На выход!"
"Юлька, подталкивая его в спину, не слушая никаких оправданий и Ваниного лепета, вытолкала гостя за дверь.
На следующий день Ванечка не сидел с ней рядом на лекциях.
– Милая, – томным голосом протянула она, – что же ты молчала так долго?
– Сонь, ты ошиблась адресом, я не по этим делам, – ответила Юлька.
– Да? – удивилась Сонечка. – А я слышала другую информацию.
– От кого? – быстро спросила Юлька.
– Да все говорят! Может, встретимся вечером? Тебе понравится!
– Сонь, я натуралка, уж извини, если расстроила.
– Жаль, – опечалилась Соня. – Если передумаешь, знаешь, где меня найти.
И она неохотно отошла.
Слухи о Юлькиной «розовой» сексуальной направленности, активно раздуваемые Ванечкой, разнеслись по родному заведению с быстротой лесного пожара.
Вот вам и тихий интеллигент!
Другая девушка, будь она на Юлькином месте, скорее всего, расстроилась бы ужасно и постаралась восстановить репутацию, оправдываясь перед подругами и друзьями.
Но только не Юлька!
Испытав на себе все прелести «славы» дурного тона – косые взгляды, перешептывание и хихиканье при ее появлении и даже интимное поглаживание по попке, разумеется, девицами, – Юлька в свойственной ей манере пресекла слухи и сплетни на корню.
