В дамском отеле под Собором Парижа оживают истории городских дам — будь то знаменитые модницы, бывшие шпиона или простая рабочий женщина. Атмосфера напряженная и таинственная, как в детективе, когда каждый номер может быть ключом к раскрытию загадки главной героини.
– Новый год встретим с тобой, папа!
– Отлично!
– А я не нарушаю тем самым какие-то твои планы?
– О нет! Я давно никуда не хожу на Новый год, предпочитаю сидеть дома. Один. Но вдвоем с тобой еще лучше.
– Папа, скажи, а на участке… Там есть еще калина? И на нее прилетают снегири?"
"– Да есть, и они еще прилетают, правда, в этом году пока снегу мало, да и тепло… Помнишь, как мама любила эти кусты?
– Помню, конечно. Знаешь, я однажды в парижской лавчонке увидел зимний пейзаж, с калиной и снегирем. И купил его буквально за гроши.
Сергей Сергеевич внимательно посмотрел на сына.
– Ты молодец, Тимка, ты все-таки нашего роду-племени…
Они еще выпили кофе.
– Ну, пожалуй, пора ехать.
– Да, папа, поедем. Ты не устал? Хочешь, я сяду за руль?
– Еще чего! Я сам!
Москва сияла новогодним убранством.
– Надо же… Пожалуй, не хуже, чем в Париже, да нет, лучше! И вообще… Скажи, папа, а что за женщина у тебя живет?
– Хорошая тетка, добрая, из Полтавы, дети ее в Польшу подались, а она в Москву.
– Папа, я привез еще коробку конфет, может, я ей подарю?
– Подари, Тимка, обязательно подари! Она будет в восторге! Ты молодчина!
Они въехали в дачный поселок. Тимур ничего не узнавал. Выросли какие-то новые дома, порой вычурные и безвкусные.
– Понастроили тут… – вздохнул отец.
– Да уж!
– А вот мы и дома!
Забор вокруг отцовской дачи был новый, кирпичная сплошная стена. Отец пультом открыл ворота и въехал на участок. Над крыльцом горел большой яркий фонарь.
– Снега нет, – с грустью произнес отец. – Зимой без снега все имеет какой-то сиротский вид.
– Собаки у тебя нет? – спросил Тимур.
– Нет. После Лорда, был у меня такой пес, душа-человек, не могу… Не хочу другого.
Сергей Сергеевич открыл дверь ключом.
– Авдотья Семеновна, мы приехали.
– Лешка, приехал все-таки! – обняла сына мама. – Ну зачем? А как же Вика? Она наверняка огорчилась?
– А чего ей огорчаться? Она осталась в Париже, – пожал плечами Алексей.
– А ты улетел? Она, наверное, обиделась?
– Это ее глубоко личное дело. Мне это уже не интересно.
– Лешка, что случилось? Вы поссорились?
– Мы расстались.
– Лешка, это бесчеловечно! – рассмеялась мама, в глубине души очень довольная.
