В дамском отеле под Собором Парижа оживают истории городских дам — будь то знаменитые модницы, бывшие шпиона или простая рабочий женщина. Атмосфера напряженная и таинственная, как в детективе, когда каждый номер может быть ключом к раскрытию загадки главной героини.
Знаете, как мне влетало от бабушки, когда я домой являлась как мокрая курица!
– Ладно, мне пора на работу! – объявил Артем. – Алексей, я на тебя надеюсь.
– Даже не сомневайся, я глаз с нее не спущу!
– Черт возьми, а это приятно, когда о тебе так пекутся красивые мужчины! – со смешком заявила Сандра.
Артем уехал.
– Мама, скажи, какого рожна тебе надо?
– Ты о чем?
– Артем тебя любит! Он хороший человек, классный хирург… Я бы хотел, чтобы вы поженились.
– Лешка, не говори чепухи! Я совершенно не желаю ни с кем жениться.
– А Артем… он знает, что не входит в этот набор?
– Знает, конечно! И, между прочим, не лезет с идиотскими предложениями! И вообще, сын, учти, чтобы выходить замуж или жениться, надо ощущать, как писала Марина Цветаева, «смертную надобу» в этом человеке.
– Ух ты! Надо же… Смертная надоба… Здорово!
– А ты вообще читал Цветаеву?
– Мам, я насчет стихов как-то не очень…
– Ну и дурак! Вот когда придет «смертная надоба», тогда и схватишься за стихи… хотя вы, нынешние, хватаетесь не за стихи, а за телефоны, тьфу на вас! А что за словечки у вас! Вписка! Я познакомился с этой телкой на вписке! Или еще того чище, с этой соской! Ужас просто! Иди с глаз долой! – окончательно рассердилась Сандра.
Алексей понял, что она плохо себя чувствует. Обычно она вела такие разговоры, когда хворала.
– Мама, ты поспи лучше!
– Вот еще! Пойду сейчас и прыгну в сугроб!
– А нет твоего сугроба! Растаял! – не без злорадства воскликнул Алексей.
– Тьфу ты, зараза!
В самолете Тимур терзался мыслями о Сандре. Как она там? Я даже ни разу не позвонил справиться о ее самочувствии, просто слинял и все… Струсил, Тимур Сергеевич? Ох, странно, он никогда в последние лет пятнадцать не обращался к себе по имени-отчеству… Неужто в кровь проникла эта ностальгическая зараза? Кажется, да, проникла! Когда за столом в отцовском доме Авдотья Семеновна обращалась к нему «Тимур Сергеевич», ему это доставляло неизъяснимое удовольствие.
