В дамском отеле под Собором Парижа оживают истории городских дам — будь то знаменитые модницы, бывшие шпиона или простая рабочий женщина. Атмосфера напряженная и таинственная, как в детективе, когда каждый номер может быть ключом к раскрытию загадки главной героини.
И какое это счастье – знать, что между ними теперь больше нет той пропасти, которая разделяла их целых восемнадцать лет. Как я, старый болван, мог таить какую-то обиду на единственного родного мне человека? Ведь Тимка был совсем еще мальчишкой, можно сказать, щенком, а я и тогда уже был далеко не молод. И ведь прав-то оказался он, мальчишка и щенок. Я бросил его мать, прекрасную жену, умную достойную женщину ради… ради, собственно, красивой молодой… побрякушки? Да, Елена оказалась просто побрякушкой, и ради этой, прости, господи, побрякушки я, в сущности, сломал две жизни.
В аэропорту Кеннеди молодая негритянка, проверявшая документы пассажиров рейса Нью-Йорк – Москва, придирчиво посмотрела на Роберта, по-видимому узнала, поджала толстые губы и процедила:
– Ну конечно!
Тимур взбесился.
– К чему относится ваш комментарий, мэм?
– Проходите, не задерживайте других пассажиров.
– Вот же сука! – пробормотал Тимур.
– Держи себя в руках, а то схлопочешь обвинение в расовой дискриминации, – улыбнулся Роберт.
– А я гляжу, брат-сексист, ты как-то воспрял духом.
– Знаешь, я внезапно осознал, что в жизни есть еще немало хорошего помимо Голливуда.
– Знаешь, Боб, я счастлив это слышать!
– И, между прочим, я все это осознал в огромной степени благодаря тебе.
– Да нет, ты сам до этого дошел.
– Скорее всего, не дошел бы, если б ты тогда не позвонил и не передал бы, что тебе плевать на эту идиотскую травлю. Ты был единственным!
– Ладно, хватит пафоса. Не люблю.
– Да я вообще-то тоже не люблю. Но, видно, просто момент такой, брат-сексист.
